Рикардо Барреда, убийца женщин, в своём последнем интервью: «Но я же просил тебя больше не спрашивать меня о них; мне тяжело из-за того, что произошло»

Рикардо Барреда прекрасно знал, о чём он не хотел говорить. «Он ясно дал это понять в одном из последних разговоров, которые мы вели в конце 2019 года, ещё до пандемии, когда он находился в палате № 318 больницы скорой помощи имени Евы Перон в Сан-Мартине. Ему было 83 года, он похудел по сравнению с нашими предыдущими встречами и испытывал проблемы с памятью, которые начали беспокоить врачей». Он оказался там после того, как управляющий отеля «Эспанья», где он жил, обнаружил его обнажённым, лежащим на полу в своей комнате и практически в полуобморочном состоянии. Сотрудник вызвал скорую помощь, и врачи больницы под руководством Амелии Франки сумели спасти ему жизнь. «Но эта госпитализация также выявила еще одну проблему: обследования, проведенные во время его пребывания в больнице, показали признаки психических нарушений и потери памяти. Его состояние могло привести к начальной стадии болезни Альцгеймера, как это и произошло впоследствии». Барреда, однако, оставался Барредой. Он соглашался разговаривать, комментировал свою повседневную жизнь и вспоминал некоторых своих знакомых. Но когда разговор заходил о четырёх женщинах, которых он убил в своём доме в Ла-Плате, сразу же возникала граница. «— Вы помните свою семью, своих дочерей?» Он посмотрел на меня и ответил: «— Мне трудно из-за того, что произошло». Наступила пауза. «Потом пришла посылка». — «Но я же просил тебя больше не спрашивать меня о них». Этими женщинами были Глэдис Макдональд, его жена; Сесилия и Адриана, его дочери; и Елена Аррече, его теща. «Прошло почти три десятилетия с того ноябрьского утра 1992 года, но эта глава по-прежнему оставалась самым мрачным моментом в истории, которая сделала его одним из самых жестоких преступников Аргентины». У моего визита было две причины. С одной стороны, интервью для газеты «LA NACION» — беседа, о которой мы договорились во время предыдущих неформальных встреч. С другой — это было частью исследовательской работы над документальным фильмом, который мы снимали совместно с предпринимательницей и телеведущей Натальей Денегри, проживающей уже много лет в Майами, при участии съёмочной группы её продюсерской компании Trinitus Productions и в присутствии Ирис Галлардо, продюсера радио и телевидения, активистки-феминистки и участницы исследовательской группы. «Барреда лежал. На маленьком столике у кровати стояла бутылка минеральной воды и пачка печенья «Экспресс». На железном изголовье кровати висела бумажка с телефонным номером: это был номер Пабло Марти Кренца, его биографа, писателя и актёра, который часто навещал его и беседовал с ним, стремясь воссоздать его воспоминания, чтобы превратить их в книгу, которая сегодня готовится к публикации и будет называться «Не забывайте меня» — по просьбе самого убийцы. В какой-то момент вошла медсестра, чтобы дать ему лекарство, потому что он уже несколько дней практически не двигался и у него были проблемы с кишечником. Он отказался. Я попытался его убедить. Но ничего не вышло. «—Когда Барреда говорит „нет“, это значит „нет“, — предупредил он меня, уважительно, но твёрдо». «Чуть позже мы возобновили разговор. «—Ты уже приходил ко мне в гости и раньше… — вспомнил он. «—Да. «Когда его перевели, мы с моей коллегой по работе поехали в отель, где вы жили, чтобы посмотреть, не найдётся ли там ваше удостоверение личности, потому что оно было нужно здесь, в больнице». — «Ааа! Меня привезли, потому что я почувствовал себя плохо, и вот я здесь». «Он, похоже, не совсем понимал, что будет дальше». — «Вас переведут в дом престарелых?» — «Не знаю». Тогда он начал говорить о чём-то другом. О мужчинах, которых он знал из района клуба «Чакарита», о баре, где он обычно обедал на вокзале Сан-Мартин — в том городе, где он теперь жил, — и о двух людях, которых он особенно хорошо помнил. — «Мне немного не хватает встреч с ребятами из „Чаки“, особенно с Близнецами, хорошие парни...» «Если будешь там, передай им привет». «Я спросил его, знает ли он, что его жизнь была в опасности». — «Так говорят, откуда мне знать!» Разговор мог идти о повседневных вещах, пока неизбежно не заходит речь о семье. И тогда разговор затихал. «Продюсер Ирис Галлардо задала один из самых сложных вопросов того дня». — «Во время устного допроса, которому вас подвергли, прозвучало, что вы изнасиловали своих дочерей, это правда?» Барреда задержался с ответом на несколько секунд. — «Нет. То, что сказали на суде, — это чушь собачья». Этот вопрос возник не из-за недавних слухов, а в 1995 году во время устного слушания, где вскрылись особенно тревожные детали, связанные с вскрытиями тел. «Экспертов опросили об определённых находках. Как впоследствии вспомнили адвокат потерпевших Орасио Гонсалес Амайя и известный судебный психолог Элио Линарес, на бедрах потерпевших были замечены синяки, которые не выглядели как следствие падения. Кроме того, во влагалищах обеих дочерей была обнаружена простатическая кислая фосфатаза — фермент, который может присутствовать в сперме». Реакция Барреды во время судебного процесса запомнилась всем, кто присутствовал на том заседании. «—В какой из двух?» Специалист ответил: «—В обеих». Спустя годы Линарес вспомнил еще один вопрос, заданный Барредой: «—Но сперма там была?» — спросил стоматолог. Судебный медик утверждал, что да, что стоматолог подверг своих дочерей сексуальному насилию после того, как убил их. «Перед нами, почти три десятилетия спустя, Барреда это отрицал». Чтобы понять, почему вопрос о дочерях вызвал такую реакцию, нужно вернуться к воскресенью, 15 ноября 1992 года, в семейный особняк в Ла-Плате. Барреда начал то утро в хорошем настроении. В какой-то момент, проходя по гостиной своего дома в Ла-Плате, он встретил Сесилию. По его словам, девушка произнесла фразу, которую он расценил как новое унижение. «— Похоже, „Кончита“ встала рано и приступила к работе». Это было, по словам Барреды, прозвище, которым женщины в его семье называли его в кругу близких. Эта фраза застряла у него в голове. «Барреда вышел с намерением подстричь виноградную лозу, но передумал. Он вернулся в свою спальню и взял ружьё «Виктор Сараскета» 16-го калибра, которое много лет назад подарила ему теща, Елена Аррече, специально привезённое из Испании. Он зарядил его». Затем он отправился за своей женой: Глэдис Макдональд получила два выстрела. Затем настала очередь Сесилии: ещё три выстрела. Адриана получила ещё два. Елена Аррече, последняя из жертв, только что встала и ещё была в ночной рубашке, когда Барреда выстрелил и в неё. «За несколько минут погибли все четыре женщины. Семейный дом превратился в место преступления. И имя Рикардо Барреды навсегда осталось связанным с той резней». «Преступление не закончилось выстрелами. Последовали расследование, судебное разбирательство в 1995 году, приговор к пожизненному заключению и годы тюрьмы. Эта история приобрела общественный резонанс, выйдя далеко за пределы судебных залов. Барреда стал одной из самых узнаваемых фигур в аргентинской криминальной хронике». В последние дни своей жизни он поселился в Сан-Мартине. Там он пытался восстановить привычный уклад жизни. Он гулял по проспекту 25 мая, доходил до пешеходной зоны Бельграно и встречался со знакомыми. Это была жизнь, сильно отличавшаяся от той, которую он вел до 1992 года в городе Ла-Плата, где его называли «Доктор». Но возраст и проблемы со здоровьем начали ограничивать его. Уже находясь в больнице, он выглядел еще более худым и изможденным. Практически всё время он проводил в постели и вставал только для того, чтобы сходить в туалет. Потеря памяти также начала сказываться на его разговорах. «Тем не менее, были вещи, которые он узнавал. Он помнил своих друзей и места». И, прежде всего, о том, о чём он не хотел и не мог говорить. «10 марта 2020 года, ещё до того, как пандемия коронавируса изменила повседневную жизнь страны, Барреда был переведён организацией PAMI в дом престарелых «Дель Росарио» в Хосе-С. Пасе. Там он провёл свои последние месяцы. Его здоровье то улучшалось, то ухудшалось. Иногда ему удавалось оправиться от обострений, а иногда его состояние вновь ухудшалось». В конце концов, в понедельник, 25 мая, он скончался. В официальном медицинском заключении было указано, что он умер от «естественных причин». Ему было 83 года. На следующий день его похоронили на городском кладбище. Прощания практически не было. Не было ни друзей из баров, ни телекамер, ни родственников; он убил всех членов своей семьи».