У него случился инфаркт на работе, его доставили на такси, и суд постановил выплатить ему компенсацию в размере 351 миллион песо

«Если я должна попросить что-то у судей, которым ещё предстоит вынести решение, то это — чтобы они больше не бросали его на произвол судьбы», — говорит Алехандра Габриэла Мир. Она говорит медленно, но без колебаний. Время от времени по её щекам капают слёзы, пока она восстанавливает в памяти последние почти пять лет своей жизни. Она говорит о Сесаре Густаво Фернандесе, своём партнёре, но также говорит от его имени: с 24 ноября 2021 года, когда он перенёс инфаркт во время рабочей смены на фабрике по производству пластиковых деталей в Ла-Плате, у него остались тяжёлые двигательные и неврологические последствия, и он уже не может сам рассказать о том, что с ним произошло». Фернандесу было 49 лет, когда у него случился приступ на заводе Albano Cozzuol S.A., где он работал с 2009 года. Сегодня ему 54 года, он передвигается на инвалидной коляске и зависит от постоянной помощи других людей. Как установил Трудовой суд № 3 города Ла-Плата, реакция руководства предприятия повлияла на степень причиненного вреда: медпункт был закрыт, не было специалиста, который мог бы осмотреть его, и, несмотря на то что он вызвал скорую помощь, его доставили на такси». В связи с этими обстоятельствами суд провинции Буэнос-Айрес обязал компанию «Федерасьон Патрональ Сегурос», страховщика от производственных рисков, выплатить ему компенсацию в размере 351 миллион песо и обеспечить ему пожизненную медицинскую помощь. На приговор было подано апелляционное обжалование, и дело находится на стадии судебного пересмотра. «Рассмотрение дела не сводилось исключительно к установлению того, привели ли выполняемые Фернандесом рабочие задачи к развитию у него ишемической болезни сердца. В центре внимания стоял другой вопрос: что произошло с того момента, как работник понял, что у него чрезвычайная ситуация, кто был обязан оказать ему помощь и в какой степени задержка и условия транспортировки усугубили последствия». В тот среду Фернандес пришел на завод, чтобы отработать свой обычный рабочий день с 6 до 14. В течение рабочего дня он начал испытывать сильную боль в груди и потливость рук. Согласно реконструкции событий, приложенной к делу, он осознал серьезность симптомов, обратился за помощью и попросил вызвать скорую помощь». «Медицинский кабинет на предприятии был закрыт, поскольку медбрат находился в отпуске, а его никто не заменял. Вместо того чтобы вызвать службу неотложной медицинской помощи, руководство предприятия распорядилось, чтобы Фернандеса доставили на такси в сопровождении другого работника и без медицинского персонала, кислорода, дефибриллятора или средств для стабилизации его состояния на случай, если по дороге у него произойдет обострение». Кроме того, его доставили не в ближайшее медицинское учреждение, а в «Sanatorio Argentino», которое, по словам его семьи, сотрудничало с ART. Между остановкой сердца и прибытием в клинику прошло примерно десять минут. Однако во время транспортировки он испытал острую нехватку кислорода. К моменту прибытия его состояние уже было критическим. Матиас Мартинес, адвокат Фернандеса, заявил в беседе с газетой «LA NACION», что условия труда и ненадлежащая реакция компании стали определяющими факторами, повлиявшими на масштаб причиненного ущерба. «Эта газета неоднократно обращалась в юридическую фирму, представляющую интересы Федерации работодателей, но не получила ответов. Согласно тому, что адвокаты защиты ранее отвечали в беседах с другими СМИ, компания считает размер компенсации чрезмерным и утверждает, что решение отправить Фернандеса на такси в медицинский центр было обусловлено тем, что ситуация не выглядела как чрезвычайная, по этой же причине никто не воспользовался дефибриллятором, который находился на заводе». «Компании не нужно было иметь медицинскую уверенность в том, что речь шла об инфаркте. Именно потому, что такой уверенности не было, нужно было вызвать скорую помощь, чтобы квалифицированные специалисты осмотрели работника», — заявил Мартинес. По мнению адвоката, такси не могло заменить машину скорой помощи, поскольку в нём не было ни врача, ни дефибриллятора, ни кислорода, ни оборудования для оказания помощи во время поездки. «В тот день, 24 ноября, Алехандра проснулась в 8 утра от звонка одного из сотрудников фабрики. Он сообщил ей, что Сесар потерял сознание и был доставлен в больницу «Санаторио Аргентино». Она встала, оделась и отправилась в медицинский центр, не подозревая о всей серьезности ситуации. «Информация поступала по частям. Сначала ей сказали, что он потерял сознание. Позже она узнала, что у него случился инфаркт. Ещё позже она узнала, что её доставили на такси и что между остановкой сердца и прибытием в клинику прошло примерно десять минут». «Врач объяснил ей, что у Фернандеса была закупорена артерия и что ему нужно установить стент. Тогда Алехандра подумала, что при немедленной помощи, проведении сердечно-легочной реанимации и использовании оборудованной скорой помощи исход мог бы быть благоприятным. Она знала людей, у которых был установлен стент и которые вели нормальную жизнь. Проблема, как она поняла с течением времени, не ограничивалась сердцем: недостаток кислорода привёл к неврологическому повреждению». «Пока врачи пытались стабилизировать его состояние, ей пришлось сообщить о случившемся Камиле и Лукасу, детям Сесара, которым тогда было 15 и 16 лет. Фернандес взял на себя заботу о них с самого их раннего детства. По словам Алехандры, мать отказалась от опекунства в 2008 году, и с тех пор он построил свою жизнь вокруг воспитания детей. «Он всегда был как курица со своими птенцами. Он был отличным отцом, готовым на всё. Его дети всегда были для него главным приоритетом», — рассказывает она в беседе с LA NACION. Помимо работы оператором станков на фабрике, Фернандес занимался кузнечным делом. «Когда Алехандра спросила Камилу и Лукаса, что они хотят делать, оба ответили, что переедут жить к ней. В тот же день она позвонила своей подруге-адвокату, чтобы начать процедуру оформления опекунства. «Это не было обдуманным решением, это произошло спонтанно. Скоро исполнится пять лет, а я до сих пор думаю: я бы снова выбрала остаться с ним и с детьми», — утверждает она. «В часы, последовавшие за инфарктом, Алехандра также начала восстанавливать в памяти то, что произошло на фабрике. В одном из первых звонков, которые она получила от компании, её спросили, понимают ли они, почему Сезар оказался в таком состоянии. Ей также позвонили, чтобы уточнить, не хочет ли она получить часть зарплаты, и узнать, находятся ли дети работника у неё». Алехандра утверждает, что в одном из разговоров ей возразили, что скорая помощь тоже могла задержаться и что Фернандес мог умереть прямо на территории предприятия. Она, по её словам, ответила им: «Если бы они вызвали скорую помощь и, несмотря на то что всё было сделано правильно, результат оказался бы таким же, на этом всё бы закончилось. Больше некуда было пойти. Но они должны были поступить должным образом», — утверждает она. Фернандес пробыл в коме шесть месяцев. На первом этапе он находился в коронарном отделении, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Посещения ограничивались получасом в день. Алехандра, все еще восстанавливающаяся после собственной операции, начала искать специалистов, чтобы дополнить лечение, которое она получала. «После того как он пришел в сознание, по решению суда его перевели в Динатос — реабилитационный центр, расположенный в Гоннете. Там он пробыл еще девять месяцев. Это был период после снятия самых строгих ограничений, связанных с пандемией, и каждое посещение его детей требовало специального разрешения. «Пробуждение не было внезапным. „Всё происходило очень постепенно. То, что он открывал глаза, доставляло нам огромную радость, но ты понимала, что его сознания нет“, — рассказывает она. В ноябре 2022 года его выписали из больницы, и начался период ухода на дому. К тому времени Алехандра уже оформила кредит и приспособила свой дом. Она построила дополнительную комнату, чтобы у каждого из детей было своё пространство, переоборудовала ванную, расширила дверные проёмы и подготовила комнату на первом этаже для проживания Фернандеса. «Двуспальную кровать приподняли, чтобы под нею можно было установить гидравлическое устройство, с помощью которого его поднимают и пересаживают в инвалидное кресло. «Я сплю с ним и слежу за ним. Стараюсь, чтобы у него была полноценная семейная жизнь», — рассказывает она. «Каждый день его навещают медсестры, сиделки, кинезиологи, логопед, эрготерапевт и врач-терапевт. Фернандес питается в основном через желудочный зонд». У него в брюшной полости имплантирован баклофеновый насос, который подает лекарство непосредственно в спинной мозг для снижения мышечной спастичности. Кроме того, он спит с аппаратом CPAP, поскольку, как объяснила Алехандра, у него может наблюдаться более 70 эпизодов апноэ в час. «День дома начинается в 5. В это время Алехандра вводит ему лекарство и начинает первое за день кормление с помощью помпы, которая работает в течение полутора часов. Когда процесс заканчивается, аппарат издаёт звуковой сигнал, и она снова просыпается, чтобы подключить ему воду и обеспечить гидратацию. Процесс заканчивается около 8 часов. «Мне больше не нужен будильник. Меня будит «писк» аппарата», — говорит она». Степень сознательности Фернандеса варьируется в зависимости от дня. Иногда он узнает своих детей; в другие моменты он не может назвать их имена или ему нужно, чтобы ему объяснили, кто они такие. Алехандра уверяет, что все научились жить с этой реальностью, не превращая каждое забывание в трагедию. «Если он в полном сознании, он может сказать „Лукас“, но, возможно, это происходит раз в десять. Иногда я говорю ему: „Это Лукас, твой сын“. Я также стараюсь пошутить, чтобы снять напряжение. Я научила детей, что им не нужно жить в тревоге», — объясняет она. «Однако бывают моменты, когда семья вновь обретает того человека, которого знала раньше. В некоторые дни Фернандес забывает, что не может ходить, и пытается встать с инвалидного кресла. Тогда Алехандра объясняет ему, что он пережил аварию и пока должен оставаться сидящим». Когда он спрашивает, что с ней случилось, она ему рассказывает. Иногда она отвечает, что «по счастливой случайности отделалась». «Такова его личность. Он не утратил свою сущность. В некоторых ответах проскальзывает Сезар», — говорит она. «Алехандра научилась менять ему подгузники, брить его, чистить ему зубы, стричь ему волосы и помогать ему во время дыхательных кризисов. В первый раз, когда ей пришлось сменить ему подгузник после выписки, она села на пол и заплакала. Она не знала, как его переложить и как выполнить задачу, для которой существуют специальные приёмы». «Последняя госпитализация была в 2024 году из-за пневмонии. С тех пор семья старается справляться с приступами дома, где есть кислородный баллон и другое медицинское оборудование». «Компенсация, присуждённая судом, дала семье возможность улучшить условия ухода. Алехандра поясняет, что деньги не могут исправить повреждения и не вернут Сесару его самостоятельность, но они могли бы позволить им купить дом с адаптированными помещениями, автомобиль, в который можно завезти инвалидное кресло, и реабилитационное оборудование, которое сегодня для них недоступно. «Компенсация высокая, потому что он на 100 % зависит от посторонней помощи. Ему нужен круглосуточный уход, лекарства, подгузники, процедуры, контроль, чтобы не повредить кожу, и люди, которые будут ему помогать», — объясняет она. «Одним из приспособлений, которое могло бы ему помочь, является электрический вертикализатор, используемый для того, чтобы поставить его в положение стоя и укрепить четырехглавые мышцы. «Может ли это улучшить качество его жизни? Да. «Но зачастую у нас нет ни места, ни денег, чтобы купить то, что ему нужно», — утверждает он. Планируется, что в будущем жилье будет оборудовано комнатой для реабилитации с подвесной системой на потолке и поручнями, которые позволят удерживать его в вертикальном положении и проводить физические упражнения. По мнению Мартинеса, это решение создает прецедент, поскольку в нем признается, что инцидент может быть квалифицирован как несчастный случай на производстве, даже если работа изначально не стала причиной ишемической болезни сердца. «Ущерб может быть связан с трудом, когда условия времени, места и организации труда усугубляют его последствия. Сезар находился на территории предприятия. Получение помощи зависело от решений руководства», — пояснил он. «Это не было заключением, основанным на одном-единственном изолированном доказательстве. Именно совпадение показаний, документации, объективной хронологии и медицинских заключений позволило доказать, что бездействие руководства не было второстепенным фактором: оно конкретно повлияло на конечный результат», — утверждает Мартинес. «Алехандра заверила, что ART ещё не была уведомлена об этом эпизоде, когда она связалась со страховщиком в феврале 2022 года, через три месяца после инфаркта. До этого момента различные адвокаты объясняли ей, что ишемическую болезнь сердца будет сложно квалифицировать как несчастный случай на производстве. Наконец дело дошло до кабинета Мартинеса. «Решение было обжаловано ответчиком, который оспорил как квалификацию данного случая в качестве несчастного случая на производстве, так и связь между задержкой оказания медицинской помощи и последствиями. Теперь защита Фернандеса должна будет отстоять это решение в апелляционной инстанции». «Я не хочу жить в роли жертвы. Мы — семья, и нам нужно жить дальше. Но здесь имели место халатность и безразличие. Если бы кто-то умел проводить сердечно-легочную реанимацию, если бы вызвали скорую помощь или выполнили элементарные меры, возможно, ситуация сложилась бы иначе», — утверждает Алехандра. «Мне дало надежду то, что появился судья, который прочитал материалы дела, изучил, как все происходило, и понял, что за этим стоял работник, которому не оказали должной помощи», — заключает она».