Три часа за кофе и круассанами: на эксклюзивном завтраке собрались предприниматели, которые обсудили «серьезный вызов» для страны

Северный район, офисы компании Glycine Max, основанной Херардо Бартоломе, в Мартинезе. Тринадцать гостей, три докладчика и три часа за кофе и круассанами за одним столом. Руководители некоторых из ведущих компаний аргентинского агробизнеса — производители, экспортеры, поставщики сельхозресурсов и финансовые учреждения — собрались, чтобы обсудить будущее сельского хозяйства в Южной Америке. С докладами выступили Мануэль Отеро, который до недавнего времени возглавлял Межамериканский институт сотрудничества в области сельского хозяйства (IICA); Эзекиэль Гарберс, вице-президент по зерну и рису; и Рафаэль Бонассо, генеральный директор Rabobank Argentina. Выступления перемежались вопросами, комментариями и контраргументами самих гостей. «Встреча проходила при строгой конфиденциальности в отношении присутствующих лиц. Темами, которые доминировали в беседе между некоторыми из ведущих деятелей агробизнеса, стали преимущество, которое Бразилия получила перед Аргентиной, проблема недостаточного признания интеллектуальной собственности на семена, задача создания добавленной стоимости, экологические требования Европы и то, как изменился агропромышленный бизнес». То, что Бразилия опередила Аргентину в области аграрной политики, кредитования и масштабов производства, не стало предметом дискуссии: это считалось само собой разумеющимся. Дискуссию вызвал другой вопрос: если бразильскую модель невозможно скопировать в одночасье, что же находится в пределах досягаемости? Один из ответов касался того, что у Аргентины пока есть одно преимущество: логистика. В то время как значительная часть бразильской продукции преодолевает тысячи километров до портов, основной промышленный регион Аргентины находится гораздо ближе. Проблема, как сошлись во мнении участники, заключается в том, что это преимущество нивелируется экспортными пошлинами. «Если Аргентина сделает то, что нужно, и отменит их, Бразилия окажется в гораздо более затруднительном положении, чем мы», — резюмировал один из предпринимателей. «К этому добавляются еще и другие затраты для Аргентины. Из-за недостаточной глубины реки в районе Росарио суда не могут выходить в море с полностью загруженным трюмом и вынуждены догружаться в других портах. «Ты знаешь, что такое 10 долларов за тонну?», — бросил кто-то, подсчитывая, сколько денег теряется из-за инфраструктурной проблемы, а не из-за проблем с производством. «Прозвучала также самокритика. Многие сошлись во мнении, что агросектор уступил позиции в том, что Бразилия поняла уже давно: в укреплении политического влияния и поддержании постоянной повестки дня от муниципального уровня до Конгресса. «Меня беспокоит, что есть мэр, который плохо отзывается о производителях», — подытожил один из присутствующих. Отсюда и возникла идея создать на местном уровне нечто подобное бразильскому «Парламентскому фронту сельского хозяйства» — площадку, которая не зависит от смены правительств. «Ничто из этого не устранит разрыв с Бразилией в одночасье, но эти вопросы были отмечены как преимущества или инструменты, которые в большей степени зависят от собственных решений, чем от структурных изменений в стране». Эта оценка привела к другой дискуссии: как изменился бизнес в стране. В условиях меньшей волатильности и более стабильной макроэкономической ситуации многие сошлись во мнении, что «финансовый бизнес закончился» и что предприятиям вновь приходится конкурировать за счет эффективности, производительности и инвестиций. «В этом контексте также возникла одна проблема: макроэкономическая ситуация улучшилась, но кредитование пока не поспевает за ней. «С макроэкономикой всё отлично. А вот микроэкономику — как её оживить?», — задал вопрос один из участников, отметив, что значительная часть кредитов по-прежнему выдаётся на слишком короткие сроки для агропромышленных проектов. В то же время некоторые участники подчеркнули, что многие компании подошли к этому этапу с устойчивыми балансами и возможностью инвестировать, если появятся подходящие возможности. «Нет идеального момента, есть подходящий момент». «Если ждать идеального, то никогда не доберешься до цели», — подытожил один из присутствующих. Эта смена темы перевела разговор к другому вопросу: если восстановление конкурентоспособности больше не зависит только от увеличения объемов производства, имеет ли смысл по-прежнему рассматривать бизнес исключительно с точки зрения сельского хозяйства или настало время интегрироваться в другие звенья цепочки? Поводом послужил пример компании Adecoagro, который продемонстрировал, как бизнес, зародившийся в сфере зернового сельского хозяйства, постепенно включил в свою деятельность производство сахара, этанола, энергии и молочной продукции. По мнению многих присутствующих, конкурентное преимущество теперь заключается не только в урожае, но и в том, что происходит после него. «Нельзя больше думать о компании как о сельскохозяйственной. Нужно думать об интегрированном агропромышленном комплексе», — резюмировал один из участников. «Однако консенсус не был абсолютным. Некоторые утверждали, что в условиях более узких марж прибыль всё в большей степени зависит от переработки продукции в продукты питания, биотопливо, удобрения, энергию или молочные продукты. Другие ответили, что единой модели не существует: всё зависит от вида бизнеса, масштаба и контекста. В то время как в таких отраслях, как рисоводство или выращивание арахиса, интеграция практически является неотъемлемой частью бизнеса, в секторе сои — с глубоким рынком и развитой перерабатывающей промышленностью — специализация по-прежнему остается прибыльной стратегией. «После этого обсуждение перешло к другой теме: рынкам. Стоит ли адаптировать всю продукцию, чтобы соответствовать растущим экологическим требованиям Европы? Мнения за столом разделились». Одна группа утверждала, что да, поскольку рынки премиум-класса по-прежнему будут поощрять такие стандарты. Другая высказалась более категорично: «Европа не является хозяином рынка». Согласно этой второй точке зрения, рост спроса будет происходить в основном за счет Индии и Юго-Восточной Азии, где обеспечение продовольствием будет иметь большее значение, чем новые экологические требования. Это не означало, что значение сертификатов не признавалось. Все сошлись во мнении, что они по-прежнему будут необходимы для выхода на определенные рынки, хотя вряд ли позволят получить более выгодную цену. «Вероятно, они не дадут вам ни песо больше. Но они позволяют вам не остаться за бортом», — резюмировал один из предпринимателей. Дебаты также коснулись двойных стандартов, которые, по мнению ряда участников, применяет Европа в экологической сфере. Был упомянут случай, когда один производитель, отвечая на вопросы об использовании фитосанитарных средств, продемонстрировал спутниковые снимки немецких полей, расположенных в непосредственной близости от городских районов. Также была поставлена под сомнение роль некоторых экологических организаций. Был сделан вывод, что пытаться их убедить не имеет смысла, поскольку, как они резюмировали, «они играют в другую игру». Но это уже был почти конец беседы. После более чем трёх часов дискуссии у участников осталось ощущение не того, что Аргентина должна стать Бразилией, а того, что у неё ещё есть возможность воспользоваться собственными преимуществами, которые она сегодня упускает. «Перед нами стоит большой вызов. Мы по-прежнему действуем робко. В Бразилии же не робят», — подытожил один из присутствующих.