Более 30 мадридских семей, в которых есть дети с аутизмом, заявляют о давлении, направленном на то, чтобы заставить их перевести детей из общеобразовательных школ

Они объединились в группе WhatsApp. Более 300 мам, пап и учителей из Мадридского автономного сообщества разделяют одну и ту же тревогу: на них оказывалось давление или поступали угрозы, чтобы они забрали своих детей с расстройствами аутистического спектра (РАС) из государственных школ Мадрида и перевели их в школы специального образования. Автономная область Мадрид через свой Департамент образования придерживается иной версии и заявляет, что предоставляет семьям «широкую сеть учебных заведений и ресурсов, направленных на адекватное удовлетворение разнообразных образовательных и учебных потребностей всех учащихся». Однако участники платформы утверждают, что за текущий учебный год в Мадридской автономной области им пришлось заниматься почти 30 подобными случаями. 47-летняя Лаура Гарсия де ла Наварра знакома с этим длительным изнурительным процессом. Она ухаживает за своим 17-летним сыном Лукасом, у которого очень рано, в возрасте всего двух лет, был поставлен диагноз РАС, после нескольких месяцев сомнений, вызванных прежде всего отсутствием речи. Лукас начал обучение в общеобразовательной школе без окончательного диагноза, с эпизодической поддержкой, и в первые годы опыт был положительным. Переломный момент наступил по окончании начальной школы. Семья хотела оставить его в привычной среде, в обычной школе, чтобы он учился там в средней школе, но не нашла ни одного учебного заведения, которое могло бы гарантировать необходимую поддержку. В конце концов, они выбрали специальное образование. «Это очень тяжелый процесс для семей», — признает она. Сегодня, в краткосрочной перспективе, Лукас чувствует себя хорошо, но Гарсия ставит под сомнение обещания, с которыми им представили это изменение. «Тебе говорят, что будет больше ресурсов, больше поддержки, но это неправда». В его случае сын перешел из класса для детей с аутистическим спектром расстройств (АСР), где учились пять учеников и работали два специалиста, в центр специального образования, где учится восемь учеников и работает всего один учитель. Хотя она признает, что существуют и другие дополнительные услуги, она настаивает на том, что обещание более внимательного отношения не всегда выполняется. «Мы не выиграли в плане ресурсов. И об этом не говорят». Она также не верит в ту мнимую свободу выбора, о которой говорит система. «Для наших семей это не реально». Формально решение принимают родители. На практике, говорит она, давление постоянное. «Тебя просят уйти. Тебе говорят, что они ничего не могут сделать для твоего ребенка. Что тогда делать?». Преподаватели, работающие в системе, также описывают это накопленное давление. Исабель Гальвин, преподаватель дидактики на факультете образования Университета Комплутенсе, утверждает, что то, о чем рассказывают эти семьи, — не единичные случаи, а следствие системы, которая не выполняет свои собственные нормы. По ее мнению, нарушается Основной закон Мадридского автономного сообщества, который признает право семей выбирать форму обучения и обязывает обучать учащихся с особыми потребностями в «наиболее инклюзивной» среде. «Ничего из этого не гарантируется в тех случаях, с которыми мы сталкиваемся», — утверждает она. Гальвин видит проблему в хронической нехватке ресурсов в общеобразовательных школах, особенно в классах для детей с расстройствами аутистического спектра. «Предложение недостаточное, а возможности явно ограничены», — объясняет он. По его словам, стандартная структура — один учитель и один специалист — «совершенно недостаточна», даже когда штат укомплектован. А это не всегда так. Она также ставит под сомнение Декрет 23 2023, который, по ее мнению, ставит помощь учащимся с особыми потребностями в зависимость от «доступности» учителей по слуху и речи. «На практике это означает, что этих учеников бросают на произвол судьбы». По мнению учительницы, нехватка поддержки в конечном итоге приводит к очевидным социальным последствиям: она превращает социально-экономический уровень семей в решающий фактор. Когда государственная система не обеспечивает необходимого, родителям приходится искать альтернативы за ее пределами, зачастую в школах, работающих по соглашению с государством, или в частных школах. Ракель Аспано, 35-летняя учительница специального образования с десятилетним стажем, работающая в государственной школе в Вальекасе, описывает другую сторону этого процесса: поступление детей, которые, по ее мнению, могли бы продолжать обучение в общеобразовательной школе при наличии надлежащей поддержки. «К нам поступают очень маленькие ученики, трех-, пяти- или семилетние, с уровнем подготовки, который позволил бы им учиться в общеобразовательной школе», — рассказывает она. Она не участвует в принятии решений, но принимает участие в первоначальной оценке, когда эти ученики поступают в школу. «Направлений в специальные школы слишком много», — резюмирует она. В этом сходятся мнения семей, которые хотят избежать специального образования, но в итоге сдаются в своей борьбе. Не помогают и нормы наполняемости классов. Нормативным ориентиром по-прежнему остается приказ 1990 года, который, например, устанавливает пять учеников в классе для детей с расстройствами аутистического спектра. «Но есть классы, где их шесть, семь или восемь. Где же то индивидуальное внимание, ради которого их направляют в специальные школы? Мы просто выживаем. Присматриваем за детьми», — объясняет учительница. На соотношении учеников и учителей также акцентирует внимание Даниэль Васкес, координатор начальной школы Nuestra Señora del Carmen, обычной школы с государственным финансированием в Мостолесе: «Мы делаем все, что можем, чтобы интегрировать всех типов учеников. У меня бывали классы из 25 учеников, в которых было двое детей с аутистическим спектром расстройств, шестеро с СДВГ [синдром дефицита внимания и гиперактивности] и двое с высокими способностями. Очень сложно справляться со всем этим одновременно. Очень не хватает персонала». Аспано также настаивает на том, что, по ее мнению, слишком легко упускается из виду: как только ученик попадает в систему специального образования, выйти из нее очень сложно. «За семь лет нам удалось изменить ситуацию только в двух случаях. Не учитывается, что это решение определяет весь образовательный путь». Поэтому она с убеждением повторяет одну мысль: «Всегда есть время перейти в систему специального образования». 53-летняя Кармен Эрвас, преподавательница терапевтической педагогики в школе имени Пабло Пикассо на протяжении двух десятилетий, разделяет эту фундаментальную точку зрения. Она видела, как сменялись поколения учеников и как менялся их профиль. 20 лет назад случаи проблем с поведением или психическим здоровьем были единичными. Сейчас, по её словам, в одном классе обычно встречается четыре-пять учеников с подобными трудностями. Похожий случай — это история 42-летней домохозяйки Изабель. Она не хочет, чтобы упоминались ее полное имя, имя ее сына и название школы, потому что боится, что такая огласка затруднит рассмотрение дела, которое она ведет в прокуратуре. В ее случае все шло хорошо, пока не пришло время перехода в начальную школу. «Еще до того, как провели оценку моего сына, мне уже сказали, что он нуждается в специальном образовании». Школьный психолог порекомендовала ей начать посещать такие школы и «избавиться от страха перед ними». Изабель вышла из той встречи «в шоке». До этого, как она настаивает, ее сын делал успехи. Поэтому она решила не давать согласия на психолого-педагогическую оценку в тот момент и обратиться за юридической консультацией. Полученный ею ответ подтвердил ее догадку: прежде чем рассматривать возможность перехода из обычной школы, нужно было исчерпать все доступные ресурсы в рамках этой системы. Ребенок перешел в начальную школу, и какое-то время все шло хорошо. «У него была замечательная учительница. Мы видели результаты». Но давление, говорит она, не ослабевало. Сначала последовало направление в социальные службы. «Мне сказали, что я подвергаю сына риску и нарушаю его права». Дело было закрыто. Затем последовало обращение в прокуратуру по делам несовершеннолетних. Со временем накопились дисциплинарные взыскания различной степени тяжести, и, по его словам, это привело к ухудшению эмоционального состояния ребенка. Сейчас он ожидает ответа от администрации, чтобы получить требуемую поддержку: специалиста, который будет сопровождать ребенка в течение всего учебного дня. «При наличии надлежащих ресурсов он мог бы учиться в общеобразовательной школе». Родители сходятся во мнении, что цель состоит в том, чтобы дети развивались в этой среде и общались с детьми всех типов, что в будущем им придется делать в обществе. У него осталось другое впечатление от этого процесса: «Все устроено так, чтобы ты в конце концов сдался».