Прощай, старая тюрьма Сан-Себастьяна — очаг репрессий режима Франко и источник вдохновения для группы «Кортату»

Тихая тюрьма — это не тюрьма. В старой тюрьме Мартутене царит тишина: нет суеты, не слышно объявлений по громкой связи, и уже не раздается то металлическое, леденящее душу эхо, которое возникает при закрытии камер. Мартутене больше не является тюрьмой, но сохраняет все атрибуты запустевшего пенитенциарного учреждения: центральный домик охранников, решётчатые галереи, где жили заключённые, большой двор с крытым фронтоном, комнаты для свиданий и помещения для «ви-а-ви»… Повсюду решётки с железными задвижками, обеспечивающими внутреннюю безопасность. В этом месте время остановилось в июне 2026 года, когда всех заключённых (всего 230 человек) перевели в новое исправительное учреждение провинции Гипускоа, расположенное в Зубиете. Мартутене уже ушла в историю. Перед переездом в новую тюрьму одна заключённая оставила на стене женской камеры № 9 прощальное послание: «Прощай, Мартутене. Здесь я была. С 2018 года по сегодня… 2026». И эта надпись, подписанная «Кошка», останется там до тех пор, пока эту старую тюрьму, построенную 78 лет назад, не снесут, чтобы на её месте построить жилой комплекс на 400 квартир. Поразительно оказаться в тюрьме, построенной во времена режима Франко (она была открыта в 1948 году). Хотя за эти 78 лет здесь и были проведены некоторые улучшения, Мартутене выглядит обветшалым, а в некоторых местах даже зловещим: ветхие постройки, устаревший интерьер, множество устаревших тюремных реликвий, заплесневелые решетки и ворота, затхлый запах… 14 октября газета «Эль Паис» проникла в эту уже нефункционирующую тюрьму, где до сих пор сохранились потрясающие следы её обитателей. «Мама, ты страдала, чтобы я родился, а я родился, чтобы заставить тебя страдать. Прости меня», — эти слова до сих пор можно прочитать на одной из стен двора женского блока. Здесь царит гробовая тишина; сейчас всё спокойно, как никогда раньше. С самого начала Мартутене не нравилась практически никому. Жители района присылали в местную прессу комментарии, выступающие против его строительства в долине реки Урумеа: «Разве там не было другого, не такого элегантного уголка, чтобы построить его?» и «Разве пенитенциарная система теперь требует прекрасных видов и красоты окрестностей?», — писали они в письмах редактору газеты «El Diario Vasco». Первый камень был заложен в октябре 1944 года с большим размахом при участии политических, военных и церковных деятелей, поддерживающих диктатуру. В строительных работах участвовали «республиканские заключённые, которые сражались против переворота 1936 года», утверждает Хавьер Бусес, историк научного общества «Аранзади». Это было «местом репрессий франкистского режима», — добавляет он. 24 баскские ассоциации, занимающиеся сохранением исторической памяти, обратились к правительству автономной области и городскому совету Сан-Себастьяна с просьбой, чтобы в соответствии с баскским законом об исторической и демократической памяти тюрьма была включена в реестр как «место исторической памяти» и в будущем, после её сноса, фигурировала в документах как «яркий пример» злодеяний, совершенных Франко в те годы. Они также просят, чтобы в рамках планируемой застройки на этом месте «был сохранен какой-либо характерный элемент» тюрьмы, например, входные ворота или центральный дозорный пост. Последних заключённых вывезли отсюда 17 июня. Эрцайнца сопроводила их до современных пенитенциарных учреждений в Зубиете. В Мартутене можно увидеть объявления, которые были размещены за несколько дней до этого на решетках с последними инструкциями по переводу: «Для перевода будут выданы три рафиовые сумки. Две из них необходимо сдать в понедельник, 15 июня, в службу технического обслуживания. Спуститесь с NIS (10 цифр, идентифицирующих каждого заключённого). А третий мешок оставьте себе с самым необходимым на три дня: средства гигиены и три смены одежды, чтобы взять с собой в машину при перевозке». После того как все уехали — административный персонал, охранники и заключённые — в Мартутене теперь царит призрачная атмосфера. В камерах остались следы жизни, которая когда-то кипела за решёткой. «Даниэлито, мой малыш», — написал один заключённый в день, который был для него особенно знаменательным. Тато, Витчо, Инчауррондо, Оньяти, Фернан и Эль-Нене оставили свои имена или прозвища в камере № 4 одного из верхних коридоров. Во многих комнатах стоят банки с куриной грудкой в собственном соку, превращённые в пепельницы, до краёв наполненные брошенными окурками, пустые стаканчики из-под йогурта, несколько банановых шелух, разные личные вещи, много презервативов, остатки пачек табака для самокруток, закреплённые на стене зажигалки, немало бутылок с водой… Книг в комнатах мало. Кто-то оставил в камере № 7 книгу Юлии Наварро «Стреляй, я уже мёртв»; другой ушёл, не взяв с собой диск-книгу «Héroes del Silencio» (из коллекции EL PAÍS). Это камеры старого образца. Самые тесные — с двухъярусной кроватью на двоих, очень узким проходом, полками, пластиковыми стульями, на ножки которых некоторые надели теннисные мячи, чтобы смягчить шум при их перетаскивании, письменным столом и санузлом с унитазом и раковиной. Во все камеры проникает естественный свет через зарешеченные окна. А дверь — массивная железная бронированная дверь с крошечным глазком (пять на три сантиметра) и большим скользящим задвижкой, которая грохочет, когда охранники выполняют ритуал закрытия камер перед отбоем. В Мартутене первый пересчёт заключённых проводился в 8:00, а ворота закрывались в последний раз в 20:30, после чего заключённых пересчитывали ещё раз. Так происходило каждый день с абсолютной пунктуальностью. Здесь пять галерей для мужчин, в которых в общей сложности находится чуть более 70 камер. В отдельной зоне находились ещё 15 заключённых из женского блока, имевшие доступ к двору, гораздо более маленькому, чем тот, что предназначался для мужчин. Всем им, когда они выходили на открытый воздух, открывался вид на новые дома, построенные в Тхомин-Энеа. В восьмиугольных сторожевых будках сложены доски для игры в парчис и шахматы, списки последних заключённых, различные информационные записки, бланки для подачи заявлений о предоставлении «религиозного периода Рамадана», заявления о смене смены и список телефонных номеров всей тюрьмы с выделенным номером — 3301, относящимся к громкоговорителю. На одной из центральных стен, на всеобщее обозрение, возвышается старая и обветшалая деревянная ниша. Полка пуста, но можно догадаться, что когда-то на ней стояла фигурка Девы Милосердия — покровительницы пенитенциарных учреждений, которая, по мнению верующих, заботится о находящихся в заключении. Далее следует металлоискательный арка, ведущая в зону досмотра заключённых. Телефонов для звонков на внешний номер уже нет, остались только типичные телефонные будки с оголенными проводами. Гораздо лучше сохранились зона посещений (шесть кабинок) и два зала для встреч заключённых с адвокатами. Чтобы добраться до помещения, где находятся комнаты для «интимных» или «семейных» свиданий, нужно пройти через лабиринт. Здесь стоят отключенные от сети компьютеры, принтеры без проводов, медицинское оборудование в помещении, предназначенном для врачей и медперсонала, стоматологическое кресло, а также сохранились промышленные кухни и холодильные камеры. На стенах нет следов политических лозунгов. Видна надпись «gora Euskadi aldatuta» (да здравствует изменившаяся Страна Басков). Большинство последних заключённых Мартутене отбывали наказание за преступления, связанные с криминальной деятельностью и наркотиками, а чуть более тридцати (по данным Etxerat) — за принадлежность к ЭТА и террористическое прошлое. Из этой тюрьмы сбежали заключённые из банды Иньяки Пикабеа и Хосеба Саррионайндия, спрятавшиеся в акустических колонках после концерта, который дал внутри певец Иманол. Этот случай произвёл большой резонанс и послужил поводом для создания песни группы «Кортату» «Сарри, Сарри», которую много лет спустя, в 2024 году, Фермин Мугуруса исполнил перед заключёнными старой тюрьмы в Сан-Себастьяне. Мартутене уступила место Зубиете — учреждению с шестью блоками и 234 камерами, более комфортному для заключённых, но и более удалённому от столицы. Это одна из трёх баскских тюрем (помимо Басаури в Бискайе и Забальи в Алаве), которыми правительство Прадалеса управляет с октября 2021 года. Министр жилищного строительства Страны Басков, социалист Денис Итксасо, приветствует достигнутое с центральным правительством соглашение, благодаря которому «тюрьма превратится в жилой район». На месте камер появится 400 «доступных» квартир социального жилья. Соглашение между органами власти предусматривает передачу земельного участка администрации Витории. «Это будет бесплатная передача», — уточняет Итксасо, которая в минувшую пятницу приняла участие в программе «Hoy por Hoy» на радиостанции Cadena SER, которую её ведущий Аймар Бретос вел из здания тюрьмы в Сан-Себастьяне. «На этот раз городу не придётся платить за землю», как это произошло недавно при сделке купли-продажи участка бывших казарм Лойола, которая завершилась обязательством муниципалитета Сан-Себастьяна выплатить 73,3 миллиона. В данном случае, как заверит глава Департамента жилищного строительства Страны Басков, «оба правительства обязуются разделить расходы на эту операцию, которая будет включать снос [тюрьмы], повышение уровня земли для предотвращения наводнений и благоустройство участка».