Вертолёты-первопроходцы, спасшие жизни при аварии в Урде: «Мы уже перестали считать, скольким людям мы оказали помощь»

Их называют «Гигантами» — за ветряные мельницы, которые Мигель де Сервантес увековечил в своей литературе, и за донкихотскую миссию, которую они выполняют, ежедневно спасая жизни на бескрайних просторах Кастилии-Ла-Манчи, третьего по площади автономного сообщества Испании. Зачастую это происходит посреди нигде, как, например, во время железнодорожной аварии в Урде. Благодаря тому, что службы экстренной помощи регионального правительства имели возможность проводить переливание крови на борту своих четырёх медицинских вертолётов, удалось не допустить увеличения числа погибших в результате столкновения скоростного поезда AVE с поездом Iryo, которое составило 69 человек. Из 110 пострадавших, госпитализированных в шесть больниц региона, скончался только один человек. «Восемь пациентам было проведено переливание крови прямо на месте происшествия. Мы выиграли для них время. Каждая минута задержки переливания крови пациенту, который в ней нуждается, увеличивает вероятность его смерти на 5 %. Скорее всего, кто-то из них умер бы», — объясняет 48-летний Альберто Лопес, директор Управления неотложной помощи, чрезвычайных ситуаций и медицинской транспортировки Службы здравоохранения Кастилии-Ла-Манчи (Sescam). Более десяти лет назад этот автономный регион стал пионером в области догоспитального переливания крови во время полета. Впоследствии его примеру последовали Андалусия и Арагон. Годовой контракт на обслуживание вертолётов составляет 10,7 миллиона евро. Каждый вылет — в том числе и ночные — оценивается примерно в 4 000 евро. Эти вертолёты — обозначенные как «Гиганте 1», «Гиганте 2», «Гиганте 3» и «Гиганте 4» и размещённые на стратегических базах в Толедо, Куэнке, Альбасете и Сьюдад-Реаль — способны доставлять в специальных контейнерах очень деликатные концентраты эритроцитов группы 0 отрицательной, универсального донора, для оказания помощи при тяжёлых кровотечениях без необходимости доставки пациента в больницу. «При политравмах одной из причин, угрожающих жизни, является кровопотеря. Очевидно, это имеет решающее значение. Без переливания крови шансы на выживание снижаются», — подтверждает 52-летняя врач Альмудена Морено, которая последние 11 лет работает в службе неотложной помощи «по призванию». Её вертолёт, «Гигант 4», был первым спасательным аппаратом, прибывшим на место происшествия после получения сообщения о «инциденте с множественными пострадавшими». «Мы приступили к дежурству в 7:28 и провели брифинг по погодным условиям на день, состоянию вертолёта… В 8:53 координационный центр экстренных служб сообщил нам, что речь шла о столкновении двух пассажирских поездов. Нам также сказали, что, скорее всего, мы прибудем первыми. И так и вышло. Мы ввели координаты, и полет занял 15 минут», — вспоминает Морено на базе в Толедо. Механик Лукаш Баршчик только что завершил техническое обслуживание вертолета. «Расстояние было не очень большим — около 32 миль, что составляет примерно 50 километров по прямой», — отмечает пилот Хесус Матеос. «Был солнечный день с множеством мух — так мы говорим, когда условия для полета хорошие. Мы летели со скоростью около 120 узлов, что соответствует стандартной скорости 220 километров в час, как с пациентом, так и без него», — добавляет он. Столб дыма, видимый за километры, помог им обнаружить поезда. Машина Гражданской гвардии находилась там уже несколько минут. 46-летний Матеос, бывший член батальона экстренного реагирования UME, провёл разведку, ища место для посадки вертолёта Eco Charlie 135 — модели, на которой он уже летал в армии, — «посреди хаоса». «С одной стороны от откоса железнодорожного полотна это было невозможно из-за деревьев. В конце концов мы приземлились примерно в 25 метрах от первого вагона поезда «Ирйо», действуя очень осторожно, потому что вокруг бродили растерянные люди. Экипаж вышел из вертолета и попросил людей не приближаться — это часто бывает — пока роторы не остановятся», — рассказывает он. Врач и её напарник, санитар Альберто Лобато, не останавливались, как только ступили на землю. «Первым делом нужно было провести оценку ситуации, чтобы сообщить об этом в координационный центр. Мы подошли к первому вагону поезда «Ирьо» и оценили обстановку. В вагоне был один человек в сознании, просящий о помощи. Затем мы обнаружили ещё двоих в сознании. Мы начали наводить порядок в хаосе и приступили к сортировке пострадавших по степени тяжести состояния и угрозе жизни. В «Ирио» было много «желтых» случаев, которые перешли в «красные». «Кроме того, было много пассажиров с красным уровнем, которые оказались заблокированными, и нам потребовалось больше времени, чтобы добраться до них», — вспоминает Морено. Красный цвет при сортировке в отделении неотложной помощи означает, что пациент должен рассматриваться как экстренный случай с непосредственной угрозой жизни, требующий медицинской помощи и реанимационных мероприятий без какого-либо ожидания. Желтый цвет означает, что состояние пациента стабильное и «без непосредственной угрозы жизни», поясняет руководитель службы неотложной помощи Sescam. Он применяется к пострадавшим с ушибами, переломами и травмами, «не угрожающими жизни», и даёт больше свободы действий. 15 из 58 пассажиров, госпитализированных к двум часам дня, относились к «красному» уровню, а остальные 43 — к «жёлтому». Поскольку они прибыли первыми, команда «Гиганта-4» продолжала эвакуировать пострадавших из вагонов, пока прибывали подкрепления. Два полевых госпиталя и передовой командный пункт были развернуты рядом с вертолётом, поскольку это было место с наилучшим доступом. «Мы перестали считать, скольким людям мы оказали помощь», — продолжает врач. «Несмотря на то, что ситуация превосходила мои силы, и вначале я была одна, я не чувствовала себя одинокой, и это благодаря хорошей организации. Я чувствовала поддержку со стороны своих коллег из координационного центра». Как только появилась возможность, они осуществили первую эвакуацию в Толедо — это была женщина, «которая, благодаря переливанию крови, прибыла в больницу в очень хорошем состоянии». «Очевидно, это то, что имеет решающее значение. Без этого человек прибыл бы в крайне тяжелом состоянии», — подчеркивает она. «Примерно через две минуты мы обычно запускаем двигатель и, если всё идёт хорошо, взлетаем. Полёт проходит на высоте около тысячи футов над землёй, примерно 300 метров, но это зависит от состояния пациента. Например, при пневмотораксе приходится лететь ниже из-за атмосферного давления, но мы никогда не опускаемся ниже 100 метров», — вступает в разговор пилот. Его вертолёт вернулся, доставив на место аварии ещё больше концентрата эритроцитов. «Главное в случае с кровью — поддерживать её температуру. Это очень деликатный процесс. И он требует тщательной координации. Её нужно заменить заблаговременно, чтобы она не просрочилась и оставалась пригодной к использованию», — подчеркивает врач. Виктор Фернандес, врач вертолёта «Гиганте 3», базирующегося в Куэнке, также получил вызов, когда только приступал к дежурству. «Мы как раз заправлялись топливом, когда нам сообщили о столкновении поездов. Я взял карточки для сортировки пострадавших, компрессы, марлю... Мы знали, к чему летим. Мы летели с пониманием, что нам поручат самых тяжелораненых», — рассказывает врач, которому 55 лет и который имеет 15-летний стаж работы на вертолётах. Продолжительность его полёта была больше — около 45 минут — из-за расстояния. Приземлившись, он сосредоточился на том, что, как он позже узнал, были вагоны № 7 и 8 скоростного поезда AVE. «Туда ещё не прибыло много спасателей; мы обнаружили много застрявших людей. Мы вытащили одного живого человека, а под ним оказался ещё один, тоже живой. Те, кто уже выбрался, классифицировались как пациенты «красного» уровня», — вспоминает он. Виктор одновременно классифицировал пассажиров по степени тяжести травм и вводил им обезболивающие внутривенно. «Преимущество кетамина в том, что он не вызывает угнетения дыхательных путей. Это квазианестезия; пациент не испытывает боли. Мы вводили его нескольким людям», — описывает он. Одному мужчине «с дыханием, близким к агониальному», провели торакостомию — дренирование грудной клетки. «По последним данным, которые у меня есть, он вышел из отделения», — радуется он. Не так обстояло дело с женщиной, находившейся в критическом состоянии. «Мы сделали всё, что могли: ввели эритроциты, интубировали её... Обычно мы делаем всё, что возможно, не отрываясь от полёта, потому что в самолёте это очень сложно — мы можем делать почти всё то же самое, что и в отделении интенсивной терапии, но, например, прослушивать сердце невозможно из-за шума. Поэтому мы сомневались, вылетать ли, но если бы мы этого не сделали… У неё было несколько остановки сердца, мы её реанимировали, но уже в больнице в Сьюдад-Реаль она не выжила», — сожалеет он. На следующий день, когда ему показали её фото в Facebook и назвали её имя, его охватила «бесконечная» грусть. «Мы, те, кто работает в этой сфере, обладаем определённой душевной стойкостью, но мы не застрахованы от эмоций. Мы следим за развитием событий. Но это приносит и много радости», — добавляет он. Катастрофа в Урде также вызвала волну солидарности со стороны остальной части страны. «Все автономные сообщества предложили свою помощь. Мы решили воспользоваться поддержкой Кастилии и Леона, предоставивших два вертолета, и Мадрида, предоставившего один. Они находятся ближе всего, и необходимые ресурсы могли прибыть быстрее», — говорит Лопес. Пока спасатели работали среди железных обломков поездов, Sescam готовился к приему раненых. «Работа в пяти операционных, где были завершены первые запланированные операции, была приостановлена. А в отделениях интенсивной терапии пациентов с менее тяжёлыми состояниями перевели в обычные палаты, чтобы освободить койки», — отмечает он. Кроме того, было удвоено число медицинских работников на вертолётах: сменная работа врачей и медсестёр при каждом поступлении пострадавшего в больницу ускорила процесс. «Такие смены проводились впервые; мы пошли на это, потому что у нас было достаточно персонала. Всё это не возникает на пустом месте, а является результатом подготовки и инвестиций», — отмечает Лопес. Из 110 госпитализированных в день аварии 21 человек остались в отделениях интенсивной терапии, а ещё 11 — в операционных. В это воскресенье в отделениях интенсивной терапии оставались 2 человека, а в обычных палатах — 8. Решающую роль сыграла также подготовка. «Каждый месяц мы проводим учения — по наводнениям, дорожно-транспортным происшествиям, мы также работали с Adif... Хотя реальность превосходит то, чему нас учили», — заключает руководитель аварийно-спасательных бригад, которые в разгар бедствия проявили себя как гиганты. «Мы не сдаёмся перед лицом бедствий», — подытоживает Альмудена Морено.