Сын Абалоса: «Мой отец готов к любому развитию событий»

Сын бывшего министра Хосе Луиса Абалоса выступил первым из свидетелей на судебном процессе по делу о масках, который уже две недели проходит в Верховном суде. Виктор Абалос взял на себя управление коммуникацией от имени своего отца с тех пор, как тот находится в тюрьме Сото-дель-Реаль и следит за заседаниями из своего дома в Валенсии. Оттуда он дал телефонное интервью газете EL PAÍS, чтобы рассказать, как себя чувствует его отец за несколько дней до дачи показаний по обвинению в тяжких преступлениях коррупционного характера. Гражданская гвардия считает Виктора Абалоса предполагаемым хранителем денег бывшего всемогущего человека в PSOE, но он отрицает это как в зале суда, так и за его пределами. Он уверяет, что бывший министр не пойдет на сделку с прокуратурой, потому что «он невиновен», что он получил сообщения поддержки от политических лидеров и что его бывшая партнерша Джесика Родригес солгала в своих показаниях. Как, по вашему мнению, складывается судебный процесс для Хосе Луиса Абалоса? Наше видение и видение моего отца оптимистичны. Он выходит из каждого заседания относительно довольным. Судебный процесс не транслируется в полном объеме, и, похоже, прилагаются большие усилия, чтобы общественность восприняла его как неблагоприятный для моего отца. Мне передают не это, поэтому я остаюсь при том, что происходит внутри. Оптимизм и надежда на справедливость. Как он себя чувствует перед своим выступлением в среду? Мой отец в хорошем настроении. Он впечатляюще справляется со всем этим. Заседания проходят утром и днём, они очень тяжёлые. Если даже защита уже потерпела поражение, представьте себе, как чувствуют себя мой отец и Колдо. Он подал жалобу на переводы [из тюрьмы] — это может показаться мелочью, но на самом деле это не так. Они — люди, никого нельзя перевозить как скот, и это причиняет ему физические страдания. На эмоциональном уровне он справляется с этим, как всегда, с убежденностью и силой. Будет ли показание идти в том же духе, что и показания, данные уже на досудебном следствии, или будет какой-то неожиданный поворот? Стратегия защиты моего отца готова к любому сценарию. На сегодняшний день я убежден, что он будет следовать той же линии, что и раньше, то есть отстаивать свою невиновность и опровергать некоторые вопросы. Под «любым сценарием» вы имеете в виду, что в зависимости от показаний Колдо и Альдамы он изменит свою версию? Когда наступит момент, если такая ситуация возникнет, решение примет защита. Я говорю вам, что мой отец сосредоточен на своей защите, а не на том, что делают другие. Никто не может предсказать будущее. Получал ли он какие-либо сообщения или письма от кого-либо из PSOE во время досудебного следствия или сейчас, во время суда? До суда — да. Сообщения с словами поддержки и ободрения. А также с просьбой не появляться в СМИ и не давать интервью. Сегодня мой отец по-прежнему получает на свой мобильный телефон — который находится у меня — сообщения от многих людей. Из всех сфер: профсоюзной, политической, деловой, академической, общественной. Мой отец был человеком, который общался в разных кругах. Были ли сообщения от каких-либо высокопоставленных лиц из PSOE? Есть много интересных сообщений, но это сообщения для моего отца, которые он сможет прочитать, когда придет время. Ваш отец всегда отрицал, что Джесика Родригес была проституткой, но впервые в ходе этого судебного процесса его защита спросила его: если она занималась сексом за деньги, то почему такая смена версии? Я не знаю, в чем заключалась причина этого вопроса. Единственное, что я могу сказать, это то, что я не знаю эту женщину и что, очевидно, она солгала в своих показаниях. Я не знаю, была ли она проституткой, но я точно знаю, что она знакома с господином Альдамой. Именно Альдама познакомил Джесику с моим отцом. Эта большая ложь необходима для того соглашения, которое у нее есть с Альдамой и третьими лицами. Эта теория о том, что у Джесики и Алдамы есть соглашение — это ваша интуиция или у вас есть какие-то данные? Это то, что не нужно даже интуитивно понимать. Когда один человек представляет тебя другому, очевидно, что эти два человека знакомы. Алдама был посредником. Сюрреалистично, что они говорят, будто не знакомы. А как проходило это знакомство? Об этом, когда придет время, должен будет рассказать мой отец. Расследование подтвердило, что в период с 2022 по 2024 год вы перевели 23 379 евро на счета своего отца. Вы сказали в Верховном суде, что это был кредит, что вашему отцу нужны были деньги, поскольку он был депутатом? В этой стране всегда говорили, что политики получают низкую зарплату… Похоже, что в случае моего отца он получал очень высокую зарплату (ирония). Зарплата является общедоступной информацией, у моего отца никогда не было финансовых затруднений, напротив. Это был период, когда он разводился со своей бывшей женой [Каролиной Перлес], и достаточно посмотреть, какое имущество осталось у моего отца. У него начались финансовые проблемы, и я не считаю преступлением, когда сын помогает отцу. Если бы я мог дать ему в три раза больше, я бы это сделал. Этот заем был оформлен по договору, заверенному нотариусом. Деньги были переведены с моего личного банковского счета. Если бы я хотел что-то скрыть, я бы не делал этого со своего личного счета. UCO упоминает эти суммы, но упускает из виду, что этот договор заверен нотариально. UCO утверждает, что кофейник был защищенным мобильным телефоном… Вы сказали в Верховном суде, что привозили кофе из Колумбии, подтверждаете ли вы, что никогда не использовали меры безопасности для разговоров с Колдо? Никогда. Моя профессиональная деятельность всегда была связана с Латинской Америкой. У меня никогда не было предоплаченного телефона в Колумбии, мне не нужен был зашифрованный телефон. Я мог бы иметь собственную систему безопасности, но мне не нужно маскировать свою переписку. Вы опасаетесь, что в какой-то момент Антикоррупционная прокуратура также предъявит вам обвинение? Я в распоряжении правосудия. На сегодняшний день в отчете UCO меня называют подставным лицом, посредником, хранителем [денег бывшего министра], хотя мне не предъявлено обвинение. Это очень агрессивно, смертельно для меня, потому что, не будучи обвиняемым, я не имею права представить документы, которые бы меня оправдали. Твоя жизнь идет прямо к черту. Я не знаю, предъявят ли мне обвинение или нет, но я точно знаю, что я здесь ни при чем. Вы можете проверить, как я живу, и через сутки поймете, что я к этому не имею никакого отношения. Альдама несколько месяцев назад в телепередаче заявил, что представит доказательства, которые также уличают вас. Он их представил? Насколько я знаю, никогда. Альдама — самозванец, мошенник, коррупционер и предатель. Чтобы избежать тюрьмы, он втягивает в дело людей, которые не имеют никакого отношения к его делам. Меня он использовал, чтобы избежать нескольких лет тюрьмы. Кстати, это помогло следователям поверить в его версию о подставной личности. Моя единственная связь с Альдамой заключалась в оказании консультационных услуг по спорту клубу, президентом которого он был. Я до сих пор храню тот план работы. Хорошо, что ничего не вышло. Это и спасло меня. Если бы я заплатил ему хотя бы один евро, я бы уже сопровождал своего отца в Сото-дель-Реаль. Не считаете ли вы, что если в этом судебном процессе будут признаны достоверными записи, которые Колдо делал в течение многих лет, это станет смертельным ударом для вашего отца, который также будет осужден за дело о махинациях с государственными заказами? Посмотрим, что будет. Дело находится на рассмотрении суда. В последний день судебного разбирательства выступили эксперты Министерства транспорта и защитили экспертизу, указывающую на вашего отца как на человека, удвоившего за полчаса количество масок, заказанных у компании из Альдамы. Как вы оправдываете такое увеличение объема закупки? Сотрудницы инспекционной службы, которые проводили аудит и давали показания, не могут ставить под сомнение законность политических решений министра. Так же как и количество закупаемых масок они не могут подвергнуть сомнению. Как по волшебству вдруг появилась таблица Excel, в которой был сделан прогноз на закупку этих четырёх миллионов масок на 15 дней и восьми миллионов — на 30 дней. Эта таблица была составлена ещё до того, как была представлена заявка компании «Soluciones de Gestión» — фигуранта расследования, — и была упущена в экспертном заключении. Эта проверка, заказанная министром Оскаром Пуэнте, не понравилась моему отцу. Никогда еще министр не проводил проверку деятельности предыдущего министра в таких формах, да еще и из тех же политических кругов. Похоже, Пуэнте хотел дистанцироваться. Много говорилось о возможном сотрудничестве вашего отца с Антикоррупционной прокуратурой. Его первый адвокат, Хосе Анибал Альварес, даже пошел на встречу с главным прокурором Алехандро Лузоном. Что же произошло, что переговоры не увенчались успехом? Об этом я слышал в СМИ, но не от Анибала и не от моего отца. Если он не заключил этот знаменитый договор, которого все так хотят, чтобы раскрыть всю правду, то это потому, что мой отец считает себя невиновным и не видит причин признавать себя виновным. Чтобы заключить соглашение, первым шагом, который нужно сделать, является признание своей вины, как это сделал господин Альдама. Если мой отец невиновен, то нет никакого смысла заключать соглашение с прокуратурой. Сожалеет ли Хосе Луис Абалос о том, что не отказался раньше от мандата депутата? Я не знаю, о чем он думает сегодня, многое произошло. Он всегда говорил, и я ему за это благодарен, что не собирался 10 лет жить под тенью подозрений. Ни он, ни его окружение. Это нечеловечно. Если нам придется пережить то, что мы уже пережили, в четыре раза, никто этого не выдержит. А моему отцу 67 лет, и у него есть семья. У нас есть жизненные планы. Это [отказ от отказа от мандата] означало бы очень мучительный путь. Ваш отец поссорился с Колдо? Нет. Это все истории, побочные сюжеты, придуманные СМИ. То они едины, то собираются предать друг друга... Кажется, в этой истории не хватает только финального предательства. В общем. Они не враждуют, они живут вместе. Бывают моменты, когда они не выносят друг друга, бывают моменты, когда они спокойно уживаются. Совместная жизнь. Помимо этого, у каждого своя юридическая стратегия, и нет особого смысла враждовать, когда они единственные, кто находится в тюрьме. Почему, по-вашему, адвокат Кольдо, Летисия де ла Оз, поднимает на суде вопрос о бесконтрольности конвертов и расходов в Феррасе? Я не в курсе стратегии Кольдо Гарсии. Но ваш отец когда-нибудь говорил вам о неконтролируемости платежей и конвертов с расходами в Феррасе? Я говорю то, что всегда говорил мне мой отец и что он говорил публично: контроль был жестким. И это, я думаю, также заявила жена Кольдо. Если контроль был жестким, то никакой неконтролируемости быть не должно. Об этом также говорил менеджер партии. Миф о том, что мой отец и Колдо собирали с пола квитанции для отмывания денег, является частью кампании по дискредитации. На данный момент партия и мой отец отрицают наличие незаконного финансирования. Контроль за расходами осуществляется уже много лет, и никто не высказывал никаких претензий. Считаете ли вы, что ваш отец будет осужден? Я надеюсь и верю, что нет, потому что верю в справедливость и в невиновность моего отца.