Министр труда объявил, что уровень формальной занятости в Перу превысит 30% в 2026 году, но подлинность этого прогресса вызывает сомнения.

Министр труда и занятости Даниэль Маурате объявил, что уровень формальной занятости в Перу превысит 30% в июле 2026 года, по окончании текущего срока полномочий президента Дины Болуарте. По словам чиновника, правительство получило формальность на уровне 26%, но уже зафиксировало рост на 3,1 процентных пункта. Однако экономист по вопросам труда Фернандо Куадрос предупредил, что этот «прогресс» не является настоящим достижением, а лишь возвратом к уровню, существовавшему до пандемии. «Продолжают путать неформальность в сфере налогообложения с неформальностью в сфере труда, а это разные понятия. Общий уровень неформальной занятости в Перу остается на уровне 70%, а формальной — 30%. Произошло то, что мы вернулись к уровню, который существовал в 2019 году, до пандемии. Реального сокращения неформальности не произошло, а просто восстановление уровня, существовавшего до пандемии», — пояснил он. Более 12 миллионов работников по-прежнему находятся в неформальном секторе. Согласно Реестру неформальной занятости MTPE, в стране насчитывается 12,4 миллиона неформальных работников, идентифицированных по личным данным, роду занятий, региону и даже контактным телефонам. Эта база, пояснил Маурате, предоставляется мэрам и губернаторам для продвижения политики формальной занятости в каждой юрисдикции. В отчете «Типологии неформальной занятости» указано, что 5,5 миллиона перуанцев занимаются самозанятостью. «Сегодня молодые люди предпочитают сами создавать себе рабочие места, не завися от начальника, но при этом они по-прежнему не имеют трудовой страховки и социальной защиты», — заявил министр. Однако Куадрос подверг сомнению это утверждение: «Большинство самозанятых людей выбрали такой образ жизни не по собственному желанию, а по необходимости, потому что не могут найти работу с фиксированной заработной платой. В итоге они вынуждены придумывать себе работу в неблагоприятных условиях, с низкой производительностью и низким доходом. Кроме того, даже если бы у них был RUC, они все равно не платили бы налоги, потому что их доходы ниже 7 UIT», — отметил он. Экономист также уточнил, что официальные данные MTPE занижают масштабы самозанятости: «В Перу на самом деле 6,5 миллиона независимых работников и около 1,6 миллиона неоплачиваемых семейных работников. То есть более 8 миллионов человек работают на себя, что составляет почти половину трудоспособного населения. И здесь не применяется трудовое законодательство, потому что нет отношений подчинения», — добавил он. Sunafil и роль надзора. Маурате указал, что Sunafil контролирует неформальную занятость в крупных компаниях, но в случае микро- и малых предприятий (на которых сосредоточено 2,1 миллиона неформальных работников) стратегия будет заключаться в сопровождении и помощи. Куадрос назвал эту идею «ошибочной»: «Sunafil не может отказаться от своей обязанности контролировать все предприятия, будь то крупные или малые. Если работник микропредприятия подает жалобу, то оно также должно быть проверено. Трудовой инспекции подлежат все, и хотя должны существовать программы поддержки производительности МСП, они должны дополнять контроль, а не заменять его», – предупредил он. Цель на 2040 год: 50% формальной занятости. Глава MTPE также поставил долгосрочную цель: к 2040 году формальная занятость в Перу должна достичь 50%. Однако Куадрос подверг сомнению отсутствие технического обоснования: «Недостаточно просто назвать цифру. Не объясняется, на каких предположениях министерство основывается, прогнозируя эти 50 %. Кроме того, как я уже сказал, единственное, что было сделано, — это возвращение к допандемическому уровню, который и без того был неустойчивым. Это не структурное достижение», — отметил он. Что необходимо для сокращения неформальной занятости? По мнению Куадроса, для того чтобы страна смогла создать массовую формальную занятость, требуется комплексная стратегия: диверсификация производства с стимулированием секторов с высоким потенциалом создания формальной занятости, таких как текстильная промышленность, металлообработка, агропромышленность и туризм. Увеличение бюджета и расширения полномочий Sunafil с целью повышения вероятности контроля и сокращения уклонения от уплаты налогов. Политика повышения производительности для МСП с доступом к дешевым кредитам, обучению, инновациям и государственным закупкам. Государственные инвестиции в производственную инфраструктуру (порты, аэропорты, автомагистрали) для снижения логистических затрат. Экспансионистская фискальная и денежно-кредитная политика, стимулирующая частные инвестиции и потребление. «Главная проблема страны заключается в структурной неспособности создавать достаточное количество формальных рабочих мест. Без стратегии диверсификации и скоординированной государственной политики будет невозможно устойчиво преодолеть 30-процентный уровень формальной занятости», — заключил экономист.