История Чино Роше: у него был опекун, он жил в Алкмаре как «приемный сын», а его мама хранит воспоминания о его жизни в чемодане

Бутылка смешивается с трофеями, а те — с фотографиями легендарных составов юношеской команды «Депортиво» из Нуэва-Пальмира. На плакате указаны цены на гамбургеры, картофельные оладьи и напитки. Грасиэла освобождает место, чтобы поставить чемодан, который вполне мог бы послужить для долгого путешествия по Европе, но внутри которого находится целый передвижной музей — музей её сына Серхио Рочета. «Одна, две, три, четыре», — считает Грасиэла футболки, которые она достает и кладет на доску длиной почти два метра, служащую столом в клубной столовой и которая через несколько минут исчезает из виду, так как на ней лежит столько воспоминаний. К футболкам добавляются медали, фотографии, тетради, в которых она ведет почти идеальную хронологию карьеры Чино, даже ручка, которой он подписал свой первый контракт с AZ Алкмаар в Нидерландах, и, конечно же, его перчатки. «В этих перчатках я играл месяцами», — признается он, говоря о тех, на которых от руки написано «Серхио» и которые в очень трудолюбивой семье могли быть единственными в течение долгого времени, даже с заплатками, если это было необходимо. «Он был озорным мальчиком, будучи единственным мальчиком, он доставлял больше всего хлопот», — смеясь, признается Грасиэла о своем втором сыне, старшем за Мару и Диану, но младшем за Йесику. «Он хорошо учился в школе, был хорошим товарищем и проводил время в районе с друзьями, ловя птиц и играя в мяч целый день. Он оставлял мне мешки с проволокой», — вспоминает она. Четыре квартала, разделявшие дом, где Серхио рос вместе со своими сестрами, отцом Пабло и матерью Грасиэлой, и стадион «Депортиво Хувениль», сделали его вторым домом для мальчика, особенно когда там была его семья. А главное — когда появлялись его любимые люди: дедушка и бабушка. «Достаточно было выйти на стадион, увидеть дедушку с бабушкой — и это было для него самым большим счастьем. Он играл, а когда заканчивал, бабушка баловала его, потому что он был единственным мальчиком, она ждала его с хот-догом и напитком», — вспоминает Грасиэла и волнуется, учитывая, что он умер два года назад. «Каждый день он звонил ей или спрашивал о ней, у них была очень крепкая связь. Когда он приезжал из Монтевидео, она всегда тайком давала ему сверток с деньгами, чтобы у него ничего не недоставало, и все это не забывается», — добавляет она. Футбол быстро вошел в жизнь Серхио, хотя позиция вратаря — не так быстро, и на самом деле, чтобы занять место под тремя штангами, пришлось дождаться случая, о котором до сих пор с улыбкой вспоминают те, кто его знает, и даже сам главный герой. Дело в том, что немногие, за исключением тех, кто видел, как он бегал по полю с детства в Нуэва-Пальмире, знают, что Чино играл в центре поля. «Я был вратарем команды, и однажды мы поехали в Долорес на матч. За пять минут мне забили три гола, я бросил перчатки и сказал: «Я больше не пойду, я больше не хочу стоять в воротах», — вспоминает Франко Фрашери. Тренер, вынужденный заменить его, дал шанс Серхио: «Он всегда был выше остальных, и с этого началась его история», — утверждает Франко, который поменялся ролями с Чино — ведь именно он стал лучшим бомбардиром команды — и у которого сегодня есть сын-вратарь, и «я думаю, что во многом это потому, что он восхищается Серхио». С этого момента история полностью изменилась. Зеленая «8» превратилась в фиолетовую «12» с оранжевыми, черными, коричневыми и розовыми деталями — типичную для того времени форму вратарей, хотя и отличающуюся от той, которую носил Себастьян Виера или, как его до сих пор помнят в семье, «Ангел ворот» и кумир Чино. «Несколько лет назад он смог встретиться с ним, они обменялись футболками, и он признался, что тот был для него образцом для подражания, он копировал у него даже то, как тот надевал шапку», — признается Грасиэла. Сильвио Косия был его тренером в детском футболе и одним из тех, кто знал его лучше всего на том этапе, потому что тренировал его в течение шести лет. Кошиа наверняка вспомнил маленького Серхио 2 декабря 2022 года или 6 июля 2024 года, когда Чино, уже защищая цвета Уругвая, отразил пенальти в матчах против Ганы на Чемпионате мира и против Бразилии на Кубке Америки, потому что это было в его привычке. «В серии пенальти он был очень хорош, будучи высоким, это его выделяло. Был один финал, который мы выиграли в серии пенальти, и это благодаря ему. Мы ехали на финал с Саусе, и я помню, как он сказал мне: «В этом году мы выиграем, и я отбиваю два пенальти», и так и было. Он их отбил, и мы стали чемпионами», — вспоминает он. «Он должен был стать вратарём, в этом не было никаких сомнений», — добавляет Косия и подтверждает свои слова тем, что некоторое время он пользовался правилами детского футбола, чтобы не терять привычку забивать голы, а не предотвращать их. «В 1993 году он играл в воротах, но хотел, чтобы его перевели в 1992 год на позицию центрального нападающего, и был доволен, играя на обеих позициях. Когда играл в нападении, забивал голы, был очень быстрым и высоким». Именно эти физические данные и неистовая энергия, присущая любому ребенку, позволили ему не только выделиться в футболе, но и проявить себя в легкой атлетике, особенно на региональных соревнованиях, где он участвовал в забегах на 100 метров, а также в эстафетах. «Если я не выигрывал, то занимал второе место, я был очень быстрым», — вспоминает Грасиэла, которая, конечно же, также хранит эти медали в своем личном музее. До «Селесте» Чино защищал цвета «Альбиселесте», местной команды, а также юношеской сборной по мини-футболу из Нуэва-Пальмира, в которую он попал благодаря своим выступлениям в «Депортиво Хувениль». Его пребывание в юношеской футбольной сборной Нуэва-Пальмира не осталось незамеченным, потому что за три года он завоевал три титула на уровне департамента, и, как будто этого было мало, в последний год они стали чемпионами страны. «Этот титул, наверное, остался для него приятным воспоминанием из-за того, как он его завоевал, и из-за того, как играла та команда», — утверждает Яманду Арсе, который был его тренером в тот период. «Вратарь, который у меня был, был хорош, но этот был немного выше, у него были данные, чтобы лучше выходить из ворот; не то чтобы тот был плох, но этот использовал свое преимущество в росте и хорошо выходил из ворот», — вспоминает Арсе. «Он завоевал это место благодаря своим заслугам. Он приложил усилия и, слава Богу, три года играл в стартовом составе», — утверждает Арсе, отметив, что с детства Серхио уже обладал авторитетным голосом и чертами капитана и лидера. «В детской команде он командовал, отдавал распоряжения и сохранил тот же характер, что и в детстве. У него сильный характер, а это важно для игрока. Если не заставишь себя уважать, тебя просто переедут, и еще в детстве он уже командовал у ворот и отдавал распоряжения, и я вижу, что сейчас он делает то же самое, он этого не утратил», — добавляет он. Но он никогда не сомневался, стоит ли попробовать его на другой позиции? «Нет, я никогда не думал ставить его на поле, потому что убирать его с ворот было бы расточительством, к тому же у меня были очень хорошие партнеры для игры на поле, и поэтому я никогда не пробовал», — подчеркивает он. Именно сборная, в свою очередь, позволила ему разделить поле с тем, с кем он завязал дружбу в детстве и которая сохраняется до сих пор: Ренато Бертолотти. Дело в том, что, хотя они ходили в одну школу, Ренато играл в «Саусе», а значит, был соперником Чино, хотя он признается, что эта классическая соперничество оставалось только на поле. «Соперничество усиливалось с течением времени. Первые три года мы умудрялись его обыгрывать, но потом все перевернулось, потому что они нас раскусили и начали выигрывать финалы, обыграв нас три года подряд». «Соперничество было здоровым: мы выходили на поле, боролись за мяч, как будто это была последняя игра, но, уходя с поля, обнимались, шли друг к другу домой и проводили вместе весь день», — признается он. Пустырь, расположенный рядом с домом, в котором вырос Чино, стал ареной лучших матчей, которые Серхио, Франко и Ренато играли в детстве. «То были другие времена, не было мобильных телефонов, мы целый день проводили с мячом, с рогаткой — вещами, которые сегодня уже не так часто встретишь», — вспоминает Ренато. Еще одна вещь, которую помнят и Ренато, и Франко, и каждый, кто знает Серхио в Нуэва-Пальмира, — это его страсть к рыбалке и лагуне, его месту в этом мире. Лагуна Пунта-Горда находится примерно в пяти километрах от центра, и Франко вспоминает, что они очень часто отправлялись вдвоем на одном велосипеде, чтобы провести там послеобеденное время. «Он полюбил рыбалку с тех пор, как себя помнит, потому что ходил туда с отцом и дедушкой. «Это у него в крови», — утверждает Грасиэла. «Здесь проводился конкурс по ловле тарариры, и он всегда сопровождал отца; сегодня, когда он приезжает, он занимается именно этим. Он едет на рыбалку, в поход, и ему это очень нравится», — говорит Ренато. И это нравится ему настолько, что он достиг одной из целей, которые поставил перед собой вне футбола. «Напротив места, где он ходил на рыбалку, стоял дом, и он говорил, что когда-нибудь этот дом будет его, и в конце концов он его купил. Это его место в мире. Все обожают лагуну, особенно дети, когда приезжают», — говорит Грасиэла. Постепенно Серхио вырос из детства, вступил в подростковый возраст, и с этим укрепилась его мечта стать профессиональным футболистом. Этот столь желанный, но и пугающий шаг начал обретать очертания, когда он прошел пробы в клубе своей мечты — «Насьональ». Грасиэла не колебалась и, несмотря на неопределенность, связанную с тем, что Серхио уезжал в Монтевидео, отправилась с ним. На несколько недель она перестала ходить по улице Ибикуй, которая проходила мимо дверей ее дома, чтобы гулять по улице Команданте Брага и окрестностям Гран-Парке-Сентраль. Он не остался, и Пальмира ждала его возвращения. К счастью для него, «триколор» его родного города действительно открыл ему двери, и это был второй клуб, за который он играл, прежде чем ему представилась, на этот раз действительно, возможность, которая изменила его жизнь: «Данубио». «Мне эта идея не нравилась, он был еще очень маленьким, но он сам этого хотел», — рассказывает Грасиэла почти с ностальгией. «Это был очень сложный период для меня и для него, потому что он уехал один. Однажды я ездила в Монтевидео одна и с нами. Представьте себе, приехать туда, в маленький домик с множеством детей, ходить в школу было просто невозможно, но мне помогали», — добавляет она. Эта помощь пришла от того, кто дал ему возможность пройти пробы в команде «Курва де Мароньяс»: Габриэля Ригамонти. «Моя свекровь жила в Нуэва-Пальмира, и мы поехали туда на День матери, и благодаря моим связям с «Данубио» ко мне подошли и сказали: «Есть один парень, который хочет ездить на тренировки в Монтевидео, я вижу в нем потенциал». Я не видела, как он играет, но доверилась этим словам. Я поговорил с его мамой и с ним самим у них дома. «Я хочу играть в футбол, мне все равно, где», — сказал он мне, и этим меня и убедил». Ригамонти, бывший футболист и в то время комментатор «Данубио», был знаком с Густаво Мачаином, который в то время занимался поиском перспективных игроков для клуба. Они согласились, чтобы он прошел пробы, и он отправился в столицу, но не один — его сопровождали Франко и Ренато. «Серхио — очень хороший человек, настоящий товарищ, и то время было прекрасным. В 14 лет мы этого не осознавали, но сегодня, когда мы выросли и у нас есть семьи, это воспоминание на всю жизнь. Мы очень сдружились, и быть там было не так, как сейчас, с технологиями и переездами, это было по-другому из-за расходов, но мы всегда помогали друг другу», — признается Франко. «Было невероятно смотреть, как он тренируется. Когда он ушел из детской команды, он был еще ребенком, а когда мы увидели его в «Данубио», он казался настоящим гигантом, настолько он был высоким», — говорит Ренато о том мальчике, о котором рассказывают, что в 14 лет он был ростом 1,88 м и был обречен стать профессиональным вратарем. «Дайте мне посмотреть на него еще раз, мне он нравится, но нужно, чтобы его посмотрел тренер вратарей юношеской команды», — сказали в «Данубио» Ригамонти, пока Серхио с нетерпением ждал. Через несколько дней состоялась еще одна тренировка, и сомнений уже не осталось: он останется. «Мне сказали: „Это прототип вратаря будущего, он не боится бросаться и не боится ударов, не боится сильных ударов мяча. Ему не хватает техники, но он это освоит“». Но возникла еще одна проблема: в детских домах не было мест, и Серхио пришлось на несколько дней вернуться в Пальмиру, пока не освободилось одно из них. Через несколько дней место освободилось, и это позволило ему вернуться в столицу, хотя произошла еще одна неприятность: «Данубио» потребовал, чтобы у него был опекун в Монтевидео, поскольку клуб требовал, чтобы ребята учились, и там я стал его опекуном с подписью и разрешением родителей, чтобы он мог ходить в школу и я мог о нем заботиться», — вспоминает Ригамонти. Именно в домике «Данубио» Серхио Рочет написал, пожалуй, одно из самых важных посланий за всю свою карьеру. Синяя ручка коснулась флуоресцентно-зеленой бумаги, и текст стал предзнаменованием того, что его ждет впереди: «Остаться в отборной группе и попасть в Первую команду». Два года в пятом, один в четвертом, а оттуда в третий, где он тренировался с «Первой» в 17 лет. Судьба не позволила ему дебютировать в основном составе, но дала ему возможность попасть в число 100 вратарей, которые отправились на пробы в AZ Алкмар в Нидерландах, где, несмотря на расстояние, Нуэва-Пальмира все равно заявила о себе. «Мы сразу узнали, что там живет девушка из Пальмиры. Появилась новость, что он уезжает, мы связались с семьей, и они приняли его у себя дома. Серхио уехал один, но потом вернулся, чтобы жениться. «Они какое-то время жили с ними, и нам было спокойнее, что они находятся с кем-то отсюда — из-за языка, из-за всего остального, и это им очень помогло», — признается Грасиэла. «Серхио — очень симпатичный, спокойный парень, и мне не приходилось за ним присматривать. У меня никогда не было к нему претензий, хотя вначале отношения с другими ребятами складывались сложно, потому что некоторые прожили в доме почти год, вытворяли всякое, но Серхио своей добродушием постепенно завоевал их доверие», — добавляет она. «Эль Чино был очень хорошим человеком, скромным парнем, каким он остается и по сей день. Озорной, как и любой ребенок, но очень хороший. Он всегда был рядом с нами и до сих пор остается тем же, кого мы знали», — признает Ренато. «Серхио — человек, который никогда не терял своей скромности и умения общаться с людьми», — подчеркивает Франко. И именно эта «добродушие», «скромность» и «умение общаться с людьми», о которых говорят те, кто его знает, позволяют ему наслаждаться простыми вещами и общением со своими близкими. Серхио проводит отпуск в Нуэва-Пальмира, своем родном месте. Там, где он вырос и где находит покой среди футбольной суматохи. Ренато, его друг на всю жизнь, прекрасно это объясняет: «Я много об этом с ним говорил. Ему тяжело быть вдали от города. Он любит свой город, никогда не забывает, откуда он родом; когда заканчивает играть, он приезжает сюда, потому что знает, что здесь он отдыхает, что никто его не беспокоит и он может пойти на рыбалку или в поход. Он никогда не оставляет свой город в стороне».