Неполный отчет

Роберто Альфонсо Аскона | Монтевидео @|Что скрывает официальная версия о институциональном кризисе 1973 года. Сообщение, опубликованное Яманду Орси, апеллирует к таким универсальным понятиям, как память, правда и справедливость, но делает это в рамках линейной версии событий, которая упускает из виду всю сложность, противоречия и совместную ответственность за события, предшествовавшие перевороту. Восстановление реальной истории, без умалчиваний и пробелов, требует развенчания представления о том, что демократия рухнула в одночасье в июне 1973 года, и раскрытия недостающей исторической правды. 1. Упущение переговоров и плана «левого переворота» (1972). Официальная версия размывает картину крайней политической поляризации начала 1970-х годов, упуская ключевую главу, которая противоречит нарративу о двух жестко противостоящих друг другу лагерях, — «Переговоры батальона Флорида» зимой 1972 года. К тому моменту Национально-освободительное движение «Тупамарос» (MLN-T) было лишенно военной организации, а его основные руководители (такие как Элеутерио Фернандес Уидобро, Пепе Мухика и Маурисио Розенкоф) находились в заключении. В этих условиях был открыт канал прямого диалога между арестованными лидерами партизан и военным командованием; в ходе этих встреч было заключено тактическое перемирие, основанное на опасных совпадениях: взаимном недоверии к традиционным политикам (считавшимся коррумпированными) и националистическом подходе к экономике. Отдельные группировки партизан предоставляли военным информацию о финансовых преступлениях, подпитывая иллюзию о создании «перуанского» альянса (лево-популистского военного режима) с целью проведения реформ через военную власть, что узаконивало военное вмешательство в политическую жизнь. 2. Зеркало февраля 1973 года: коммюнике № 4 и № 7 и увлечение левых. Настоящая прелюдия к перевороту произошла в феврале 1973 года («Горький февраль») — эпизод, о котором официальная риторика предпочитает не вспоминать; когда армия и военно-воздушные силы восстали против назначения министра обороны Антонио Франчезе, они выпустили коммюнике № 4 и № 7. Эти прокламации носили ярко выраженный популистский и девелопменталистский характер (обещания аграрной реформы, борьбы со спекуляцией и участия рабочих). Под ложным предлогом того, что противоречие того момента заключалось не в «демократии или диктатуре», а в «олигархии или народе», значительная часть гражданских левых поддалась этому очарованию. Коммунистическая партия через газету «Эль Популар» приветствовала эти коммюнике, говоря о «патриотических военных», а широкие слои профсоюзного центра (CNT) публично заявили о своём согласии с путчистами; строгое отстаивание демократических институтов было отодвинуто на второй план в ожидании революционного поворота внутри казарм. 3. Полное отречение от президента и законности. В тексте Орси говорится о «принятии на себя ответственности за сохранение демократии», но при этом умалчивается об абсолютном политическом вакууме и всеобщей пассивности общества в тот критический момент февраля 1973 года. Когда конституционный президент Хуан Мария Бордаберри призвал народ собраться на площади Независимости, чтобы защитить государственные институты перед лицом танков, туда пришло лишь несколько десятков человек. Политические партии были расколоты и ослаблены; население — апатично; а Национальный конгресс трудящихся (CNT) предпочёл занять выжидательную позицию в отношении заявлений военных. Только Национальный флот под командованием вице-адмирала Хуана Хосе Соррильи сначала оказал сопротивление в защиту Конституции, но в итоге был брошен остальной частью системы. Результатом стал Пакт Боисо-Ланса, в рамках которого Бордаберри передал управление страной военным в обмен на сохранение президентского кресла. Фактически диктатура уже была установлена за четыре месяца до июня 1973 года. 4. От соучастия гражданского населения к «автогопу». Наконец, фраза «государственный переворот разрушил демократию» использует пассивную форму, которая размывает индивидуальную ответственность. Защищать память — это не повторять пустые лозунги и не создавать политически корректную версию событий, в которой выборочно выставляются жертвами участники прошлого. Защита демократии сегодня требует интеллектуальной честности, чтобы признать: в 1973 году институты пали потому, что политическая система потерпела крах, потому что вооруженные силы попытались пойти в обход результатам голосования, и потому что ключевые слои общества и левых сил предпочли заигрывать с военными, вместо того чтобы отстаивать чистоту Конституции. Без этой правды лозунг «Никогда больше» остается лишь риторикой.