Когда Уругвай выступил посредником в переговорах с Бразилией по вопросу создания еврейского национального дома и вступил в конфликт с Папой

Первая еврейская лоббистская группа, с которой вступило в контакт правительство Уругвая, состояла из группы аргентинских сионистов, которые в мае 1922 года пересекли реку с целью убедить администрацию Бальтасара Брума вмешаться в дела правительства Бразилии, чтобы оно проголосовало в Совете Лиги Наций, где оно занимало место в качестве непостоянного члена, за создание британского мандата в Палестине в качестве предварительного шага к созданию еврейского национального дома на этой земле. Действия по дипломатическому убеждению Рио-де-Жанейро были осуществлены канцелярией Хуана Антонио Буэро по прямому запросу Всемирной сионистской организации и противоречили интересам Ватикана, который не соглашался с предложением короны в силу того, что проект мандата предусматривал опеку над святыми местами в Иерусалиме, как показывают документы Историко-дипломатического архива Министерства иностранных дел, архива Лиги Наций, Центрального сионистского архива в Иерусалиме и архива Вейцмана. Уругвайская инициатива имела место за 46 лет до того, как Организация Объединенных Наций (ООН), преемница Лиги Наций, приняла решение о разделе Палестины и государство Израиль провозгласило свою независимость. Совет Лиги Наций, состоявший из четырёх постоянных и четырёх непостоянных членов, планировал собраться в Сент-Джеймсском дворце (Лондон) в мае 1922 года, чтобы принять решение о судьбе территорий, входивших в состав Османской империи до Первой мировой войны (1914–1918). Возможность того, что Палестина останется под властью британского мандата, была единственной ставкой Всемирной сионистской организации, которая со своего первого конгресса в Базеле в 1897 году определила возвращение евреев на землю Израиля как политическую цель, отвечающую на проблему народа без земли. Для этого сионисты уже рассчитывали на обязательство британской короны, которая через своего министра иностранных дел Джеймса Бальфура пообещала «создание в Палестине национального дома для еврейского народа» без ущерба для «гражданских и религиозных прав существующих нееврейских общин», проживающих на этой территории. Декларация Бальфура, как называется письмо, отправленное британским министром еврейскому магнату лорду Ротшильду в ноябре 1917 года, положила начало процессу, который впоследствии был закреплен на Сан-Ремской конференции в апреле 1920 года, когда победившие в Первой мировой войне державы определили, что Великобритания будет мандатарем в Палестине с конкретной задачей выполнить Декларацию Бальфура. Отказ Турции в пользу союзных держав от всех своих прав и претензий на Палестину, закреплённый мирным договором, подписанным в Севре в августе 1920 года, стал важнейшим шагом в этом направлении, официально открыв путь для реализации британским правительством Декларации Бальфура. Корона представила проект статута для этого мандата Совету Лиги в апреле 1921 года. Но в ее планах не было двух противников, которые задержали его утверждение более чем на год. Великобритания получила бы мандат гораздо раньше, если бы не вмешательство Соединенных Штатов и Ватикана. Американцы хотели защитить нефтяные права, которые компания Standard Oil Company обеспечила себе в регионе еще до Первой мировой войны. Эти права не были гарантированы мандатом, поскольку Соединенные Штаты, все еще придерживаясь изоляционистской позиции на международной арене, не были членом Лиги Наций. Но британцам нужна была поддержка Вашингтона, поэтому в начале мая 1922 года они пообещали сохранить права нефтяной компании. *** Когда казалось, что мандат готов к утверждению, Ватикан затормозил процесс. За день до голосования, назначенного на 11 мая, папа Пий XI, вступивший на престол тремя месяцами ранее, настоял на том, чтобы места отправления религиозного культа в Палестине оставались полностью под христианским контролем, свободными от любого влияния, которое могло бы оказать еврейское национальное государство. Мнение Папы имело значение, поскольку пять членов совета — Бельгия, Бразилия, Испания, Франция и Италия — были преимущественно католическими странами, а для утверждения мандата требовалось единогласное голосование в совете. В то время глава Католической Церкви все еще обладал достаточным влиянием, чтобы повлиять на ход международных событий. 10 мая 1922 года, накануне голосования, лидер сионистского движения Хаим Вейцман встретился с директором Секции мандатов Секретариата Лиги Наций Уильямом Раппардом, с которым у него состоялась «длинная» и «чрезвычайно интересная» беседа, как следует из протокола встречи, хранящегося в архивах этой организации, штаб-квартира которой находилась в Женеве. Вейцман, английский биохимик, который был автором Декларации Бальфура и в конечном итоге стал первым президентом Государства Израиль, сообщил швейцарцу Раппарду, что кардинал Пьетро Гаспарри, государственный секретарь Ватикана, был «крайне враждебно настроен» по отношению к сионизму и Британскому мандату в Палестине. В меморандуме, с которым было ознакомлено британское правительство, Гаспарри подверг критике ряд особых положений проекта мандата по Палестине. Среди статей, против которых он выступал особенно решительно, была статья 14, касавшаяся охраны и контроля над святыми местами. Данная статья предусматривала, что британцы возглавят комиссию, которая будет рассматривать претензии различных религиозных общин и осуществлять надзор за всеми святыми местами. Ватикан с недоверием относился к нации, которая четыре века назад отделилась от Церкви, и критиковал то преимущество, которое англичане предоставили евреям на этой территории (несмотря на то, что они также дали противоречивое обещание арабам во время войны в надежде, что те помогут им сражаться с османскими турками на этой территории). Впечатление, которое Вейцман произвел на Раппарда, заключалось в том, что существовала «абсолютная гармония» между пропагандой Арабской делегации в Лондоне и заявлениями о Палестине в Римской обсерватории, из чего он сделал вывод, что Ватикан финансировал и руководил арабской антисионистской кампанией. Вейцман полагал, что некоторые из католических стран, на которые Ватикан мог оказать влияние, в конечном итоге склонятся в пользу британского мандата, когда наступит момент голосования. Эта идея сложилась у него после бесед с премьер-министром Франции Раймоном Пуанкаре и президентом Франции Александром Миллераном. Однако он выразил меньшую уверенность в отношении официальной позиции итальянского правительства. Как следует из записи Раппарда, Вейцман также слышал, что Ватикан вел «очень активную деятельность» в Южной Америке, и в частности в Бразилии. «Что касается Палестины, он полагал, что следует ожидать противодействия со стороны представителя Бразилии, поскольку это была единственная страна, где влияние Ватикана в меньшей степени уравновешивалось сионистским влиянием», — писал швейцарец, которому предстояло вести международные переговоры по этому вопросу. У Вейцмана была достоверная информация: из-за возражений Папы католические страны не были готовы одобрить мандат, и голосование 11 мая пришлось отложить. *** Через шесть дней после встречи Вайцмана и Раппарда делегация Аргентинской сионистской федерации посетила канцлера Буэро с просьбой попытаться заступиться перед своим бразильским коллегой в пользу сионистского дела. По оценкам исследований, посвященных еврейской иммиграции в Уругвай, в то время в стране проживало около пяти тысяч евреев, объединенных в группы помощи иммигрантам и две зарождающиеся сионистские организации, но все еще не имевших сильного политического представительства, поэтому главный центр общины в регионе находился в Буэнос-Айресе. Оттуда расходились щупальца, которые с помощью различных средств стремились обеспечить себе голоса в Бразилии. В письме Исполнительному комитету Всемирной сионистской организации в Лондоне, датированном 30 мая 1922 года, аргентинские представители отчитывались о своей политической деятельности. «Случайно мы узнали о противодействии бразильского представителя в вопросе о мандате. Тогда на нас легла задача оказать влияние на правительство Бразилии, чтобы оно изменило свою позицию в нашу пользу», — сообщали они. И перечислили: визит к бразильскому послу в Аргентине Педро Феррейра Табоаде, через которого они направили записку президенту Бразилии; телеграмму в Сионистскую ассоциацию Рио-де-Жанейро, «требуя от них не жалеть никаких усилий для получения поддержки бразильского представителя»; просьбу о помощи к своим уругвайским единоверцам, чтобы те обратились к представителю Бразилии в стране; аудиенцию у президента Аргентины Иполито Иригойена с целью добиться, чтобы он открыто высказался в пользу создания Национального дома для народа Израиля, на что президент ответил, что для этого требуется консенсус кабинета министров; а также переговоры с правительствами Чили и Уругвая. «Узнав о связях, существующих между Уругваем и Бразилией, мы сочли целесообразным направить комиссию и к правительству этой страны», — говорилось в письме. Члены сионистской делегации, в состав которой входили Иуда Виленский и Вольф (Владимир) Ниженсон, стали свидетелями того, как 16 мая 1922 года Буэро проявил «решительность», потребовав в присутствии своих гостей немедленно отправить телеграмму уругвайскому послу в Бразилии Дионисио Рамосу Монтеро со следующими инструкциями: «Сионистская федерация Буэнос-Айреса обратилась с просьбой, чтобы наше правительство направило дружеское официальное письмо с целью убедить представителя Бразилии в Верховном Совете Лиги Наций поддержать своим голосом предложение, необходимое для достижения единодушия, в соответствии с которым Англии передается мандат над Палестиной при условии создания национального дома для еврейского народа. Наше правительство решило передать правительству Англии просьбу Сионистской федерации в поддержку стремления, которое она формулирует, ссылаясь на принципы, закрепленные Версальским договором, в соответствии с которыми признано право народов распоряжаться своей судьбой. Просьба Вашему Превосходительству предпринять в этом отношении меры, которые оно сочтет достаточными для того, чтобы правительство Бразилии приняло к сведению эту просьбу». В Историческом дипломатическом архиве Министерства иностранных дел хранится данная телеграмма, а также последующая переписка: нота («pro memoria»), представленная правительству Бразилии, телеграмма посольства в Рио-де-Жанейро от 4 июня, в которой сообщалось, что министр иностранных дел Бразилии Азеведо Маркес «с интересом и симпатией» передаст просьбу Уругвая своим делегатам в Лиге Наций, а также дополнительная нота Рамоса Монтеро, датированная тем же днем. Дипломатические усилия Уругвая не остались незамеченными лидером Сионистской организации, который 13 июня из Лондона направил благодарственную ноту правительству Уругвая. «Сионистская организация, глубоко ценя солидарную позицию Уругвая по отношению к еврейской национальной родине, в соответствии с либеральными традициями Республики, горячо благодарит Ваше Превосходительство и правительство Уругвая за их дружеское вмешательство в пользу мандата над Палестиной», — написал Вейцман. В начале июля 1922 года британцы наконец пошли на уступки по статье 14. Они предложили создать беспристрастный орган, который подлежал бы утверждению Советом Лига Наций, а не мандатной державой. Они также предложили, чтобы любой отчет, подготовленный этим международным органом, в состав которого входили бы христиане, мусульмане и евреи, представлялся Совету для утверждения. Эта поправка удовлетворила Ватикан. (Однако Ватикан не мог предвидеть, что комиссия по святым местам, предусмотренная в статье 14, так и не была создана). 24 июля 1922 года в столице Англии представитель Бразилии в Совете Лиги Наций поднял руку, как и остальные семь членов этого органа, чтобы проголосовать за установление британского мандата в Палестине. Именно это международное событие проложило путь к будущему созданию Государства Израиль.