Мнение | Никогда больше в своей проклятой жизни

Она чувствовала, что не может сказать ему об этом из уважения и вежливости. Но он воспринимал это иначе. Каждое проклятое воскресенье, каждый случайный взгляд — это был настоящий ад. Это были всего лишь мимолетные взгляды, жадный перекрестный обмен взглядами, словно сражающимися мечами, доли долей секунды в единственном месте, где подобное поведение считалось грехом, но он не мог сдержать этого порыва. И что любопытно, именно в этом заключался весь смысл воскресений в то время. Да, это был возмутительный момент для того, кто утверждал, что так сильно верит. Почему она смотрела на него таким преступным взглядом? Как ей удавалось взрывать ему мозг? Когда они наконец смогли поговорить — на одной из улиц района, спустя несколько лет, — при этом продолжая смотреть друг на друга каждое воскресенье, словно это был ритуал, — между ними едва прозвучало приветствие, нерешительное, нелепое, почти унизительное из-за той сдержанности, которую оба проявляли по отношению друг к другу. Ничто, наполненное страхами и ещё большим ничто. Оба, возможно, понимали, что происходит, но никто не делал ни шага, чтобы не сойти с рельсов. Буржуазная инерция, страх перед «что скажут», паника перед тем, что они станут изгоями среди своих, сдерживали их, в то время как внутренний огонь сжигал всё на своём пути. Конечно, оба со своими партнёрами, посреди той деревни, где все знали всё, оба — как в тюрьме. Дело в том, что те убийственные взгляды нескольких десятилетий назад, теперь, когда их жизни стали упорядоченными, устоявшимися, преодоленными, наполненными, принятыми или как там их ни назови, встретились месяц назад и по воле случая смогли поговорить. Ему пришлось забрать её где-то в Риме. Чистая случайность, но так и было. Всё это звучало абсурдно, но клянусь, это правда. Она, уже взрослая женщина, работает в международной организации, а он представляет южноамериканскую фирму, торгующую корн-бифом. Судьба разыграла свои карты и устроила невероятную встречу, выходящую за рамки запланированного маршрута. На площади Пьяцца-дель-Пополо каждый заказал ристретто. Это была игра из легкомыслия и инерции, в которой они коротали минуты и с веселым беззаботностью вспоминали прошлое, полное «забавных» воспоминаний о друзьях из юности. Часы шли, а они оба делали вид, будто ничего и не происходило. Может, прошлое было просто путаницей? Или сном? Что, черт возьми, вообще произошло? На мгновение ему показалось, что только он один пережил тот бредовый фильм в своей голове, но, болтая о пустяках, он смотрел на неё и думал: нет, так не могло быть, он не мог быть настолько идиотом. Посреди бессмысленной болтовни он остановился, глубоко вздохнул и бросил ей, без стеснения, вызывающе, словно избавляясь от проклятой занозы, которая мучила его всю жизнь: «Почему ты мне никогда ничего не говорила? Ты же знала, что я тебя любил. Я смотрел на тебя до бесконечной усталости». Она едва моргнула. Она слегка улыбнулась. Она была такой же, как всегда; она словно паряла над жизнью и казалась одухотворенной, будто её тело было освобождено от всякого груза. Время замерло на несколько секунд. Ему показалось, что это, наверное, его психика сыграла с ним злую шутку: «Я сошёл с ума, и теперь она ещё и решит, что я — полный идиот в таком возрасте». И тогда она сказала ему: «Ты не настаивал достаточно, так и не решился сделать этот шаг, каким бы маленьким он ни был. У тебя была возможность, но ты так и ничего не сделал. Это было твоё время; вы тогда заправляли». Она снова улыбнулась, посмотрела на него, как ни в чем не бывало, и быстро перевела взгляд на карабинера, который бежал за каким-то мальчишкой. Разговор зашел о её работе. В Риме всегда был невыносимый трафик. Этот день она никогда не забудет за всю свою чёртову жизнь.