«Я научилась не воспринимать их как чудовищ»: 120 аудиозаписей Анжелы, раскрывающих жизнь в женской тюрьме

—Простите, что отключила звук. Я не хочу плакать. Не хочу казаться слабой и выставлять себя жертвой, — написала Анхела Родригес из своей камеры. Несколько минут назад она намеревалась подробно рассказать о самых тяжёлых днях с тех пор, как её поместили в женскую тюрьму. Её перевели в самое неблагоприятное место тюрьмы. Насилие, плохие условия содержания и нехватка персонала — это лишь некоторые из трудностей, с которыми сталкиваются заключённые. Еще одна проблема — отсутствие поддержки. Своих четверых детей за почти два года она видела только один раз, в августе 2024 года. Когда они пришли к ней, она целую неделю плакала и просила их больше не приходить. Ежедневные телефонные звонки и фотография, на которой они все пятеро вместе, по её словам, дают ей силы жить дальше. Это сообщение входит в число 120 аудиозаписей, которые Анхела отправляла в течение более месяца из «Унидад 5» — женской тюрьмы в Колоне. Она отвечала на вопросы, воссоздавала моменты своей истории и рассказывала о сценах из повседневной жизни: все это составляет звуковой дневник о том, чего лишила её тюрьма, что изменила в ней и что она всё ещё надеется вернуть. В конце июля государственные власти перевели почти 800 заключённых, находившихся в этой тюрьме, в новое здание, построенное в Пунта-де-Риелес. Анхела находится под стражей в ожидании решения о её экстрадиции в Аргентину, где в отношении неё ведётся расследование по подозрению в причастности к контрабанде 17,8 килограммов кокаина. Она утверждает, что не знала о цели поездки, ставшей поводом для возбуждения дела, и настаивает на своей невиновности. Тюрьма изменила её привычный уклад жизни, состояние кожи, обмен веществ и сон. Она оставила позади работу, спорт и свой дом, чтобы проводить большую часть дня в камере. Изменилось также её отношение к окружающим. «Раньше я была довольно предвзятой гражданкой», — признаётся она. С тех пор как она попала в 5-й блок, каждая встреча оставляла у неё своё впечатление. Она точно помнит полицейских, которые хорошо с ней обращались, а также тех, кто, по её словам, жестоко с ней обращался «просто потому, что я заключённая». Но самое большое изменение произошло благодаря общению с другими женщинами. —Я перестала воспринимать лишенных свободы как чудовищ. Хотя такие и есть, многие из них гораздо более человечны, чем те, кто ходит в церковь и притворяется хорошим человеком», — говорит она. Анжелу задержали 12 августа 2024 года, а на следующий день она попала в тюрьму. Поднимаясь по лестнице и проходя по одному из коридоров, она слышала, как заключённые кричали ей, просили сигареты и пытались передать ей одежду через решётку. —Я не испугалась, но испытывала огромную грусть от того, что видела, —вспоминает она. Затем произошло то, чего она не ожидала. К ней подошли несколько женщин, приготовили ей постель и помогли устроиться. —Не знаю, как это объяснить, но меня приняли с теплотой. Ты думаешь: «Не могу поверить, что те же люди, которые на свободе способны убивать ради ограбления, здесь ведут себя так дружелюбно». Тот, кто лишает другого жизни, чтобы ограбить его, — это тот же человек, который здесь, за решеткой, снимает с себя одежду и отдает её тебе. В месте, где почти всё зависит от других — выйти во двор, получить медицинскую помощь или добиться, чтобы кто-то отреагировал на проблему, — мелкие жесты приобретают иное значение. Анхела готовит из продуктов, которые ей присылает семья, стирает бельё в ведре и развешивает его на верёвке, привязанной к душевой кабине. Каждый день она убирает свою камеру и коридор, которым делится с другими женщинами. Она также старается учиться и заниматься спортом: до ареста она участвовала в соревнованиях по джиу-джитсу. Но её повседневная жизнь построена вокруг проблем, которых раньше не было. Когда идёт дождь, она кладёт одежду на кровать, чтобы она не промокла, ведь на окнах нет стекол. Каждый день она старается затыкать «жабу» в двери — отверстие, через которое ей могут передавать еду и другие предметы, — чтобы не проникли крысы. Также она с особой тщательностью следит за плитой, на которой готовит. Она боится, что, если он сломается, ей придётся неделями обходиться без приготовленной еды и питаться в основном хлебом. Это почти единственное, что готовят в тюрьме и что она согласна есть. — Я ничего личного не имею против поваров, но не доверяю еде, потому что там полно крыс и тараканов, — объясняет она. Анхела считает себя маньячкой в вопросах чистоты. В 5-м блоке ей приходилось мириться с запахом крысиной мочи, наводнениями и больными голубями. Поначалу, говорит она, эти условия вызывали у неё гнев и слёзы. Со временем она начала принимать их как неотъемлемую часть обстановки. —Человек способен приспособиться ко всему. К сожалению, со временем ты привыкаешь к этому, и это ужасно. То, что она слышит, тоже не похоже на её прежнюю жизнь. Часто слышны крики женщин, просящих о помощи, и удары по дверям. Иногда заключённым удаётся выломать двери, и в блоках происходят инциденты. В первые ночи шум не давал ей спать. Однако, по её словам, именно перевод, произошедший в конце октября 2024 года, окончательно изменил её отношение к страху и к психотропным препаратам. Её продержали 17 дней в блоке, известном как «Лос-Кинтос». —Меня отправили в «Лос-Кинтос» — это подземный мир, куда отправляют заключённых в наказание. Место, которое, согласно Конституции, явно не должно существовать. Там заключённых подвергают психологическим пыткам, — рассказывает она. Как ей сказали, она должна была покинуть свою камеру, потому что туда должна была заселиться другая женщина — кто-то «важный» и «очень известный» в тюрьме. Анхела описывает «Лос-Кинтос» как разрушенное место. В одной из камер, где ей пришлось находиться, в пределах досягаемости заключённых висели провода под напряжением, а помещение было затоплено грязной водой из туалета. Кровати, стол и скамейки были из пластика. Ничего нельзя было оставлять на полу, а маленький холодильник нужно было держать на деревянных досках. —Это были 17 дней в аду. Она утверждает, что женщины из этого блока могли выходить во двор, если вообще могли, раз в 15 дней. Она также была свидетельницей сцен, которые до сих пор помнит. —Однажды одна девушка пыталась покончить с собой, и её вытащили, таща по полу, сковав, как животное. Они причиняют вред и друг другу. Поджигают друг друга из-за кражи мобильного телефона. Я видела, как одна девушка выбежала с телом, практически охваченным пламенем. Анхела никогда не курила и не употребляла наркотики. Она говорит, что именно в тот период начала принимать психиатрические препараты. —Сегодня я зависима от психиатрических препаратов. Если днём я не приму две таблетки диазепама, то живу в постоянной панике, а если ночью не приму другое лекарство для сна, то не засну. Тон записей меняется. В некоторых Анхела с гордостью рассказывает о своём обучении и о правах, которые ей удалось отстоять. Она, например, рассказывает, что собственноручно написала судье, ведущей её дело, с просьбой гарантировать ей возможность учиться, и утверждает, что стала первой женщиной, находящейся под административным арестом, которой это удалось. Под административным арестом находятся те люди, которые содержатся под стражей в ожидании решения о том, следует ли их экстрадировать или нет. В других сообщениях она звучит раздражённо, особенно когда говорит о своём судебном деле или о ситуациях в тюрьме, которые считает несправедливыми. Бывают также дни, когда её голос звучит уставшим, почти подавленным, и она предпочитает оставаться запертой в камере. Радость слышна редко. В более чем сотне аудиозаписей она только однажды говорит, что счастлива. Это был день, когда начались занятия в лицее: —Мне очень нравится учиться, потому что, по крайней мере, я чем-то занимаюсь. В тюрьме она старается не сидеть без дела, чтобы не впасть в уныние и не поддаваться «глупым мыслям», которые, по её словам, время от времени приходят ей в голову. Когда может, она занимается спортом — здесь проводятся занятия по хоккею и другим видам спорта, — учится, читает и составляет предложения по улучшению пенитенциарной системы. Также она ухаживает за тем, что называет «Зелёным пространством» — инициативой, которую она определяет как «нечто большее, чем просто огород», и которую мечтает вывести за пределы тюремных решёток. Однако эти моменты соседствуют с другими, более тяжёлыми. Находясь в тюрьме, она пережила утрату близких, операцию одного из своих сыновей и 18-летие младшего. —Он родился недоношенным, и ему не давали и недели жизни. Однако ему исполнилось 18 лет. Это чудо жизни, а я не смогла быть рядом. Такое оставляет след, — говорит она. После единственного визита своих детей она попросила их больше не приходить. —Я целую неделю проплакала, —объясняет она. Больше всего она скучает по семье, но заключение также отдалило её от других вещей, которые определяли её: носить туфли на каблуках, соблюдать строгий спортивный режим, всегда быть ухоженной или пить воду из стеклянных стаканов. —Я сегодня себя не узнаю. Я смотрю в зеркало и не узнаю себя». В то же время она утверждает, что этот опыт позволил ей развить более глубокую способность к самоанализу: «Я научилась наблюдать, думать глубже, писать более искренне. Этот опыт несправедлив, но он заставил меня перестроиться, став более осознанной и сильной, с чётким намерением не оставить всё это только в личной сфере». Я хочу, чтобы это помогло что-то изменить. Когда её спрашивают, почему она оказалась в тюрьме, Анжела обычно отвечает: «Из-за токсичного поведения». Её более подробное объяснение начинается с ссоры с партнёром. За несколько дней до поездки, которая стала причиной дела, она застала своего партнёра разговаривающим по телефону с какой-то женщиной и заподозрила, что он ей изменяет. Её партнер собирался в «командировку» в Аргентину и, чтобы доказать ей, что у него нет отношений с этой женщиной, предложил ей поехать с ним. — Он не сказал мне: «Я собираюсь загрузить наркотики в машину». Я даже представить себе такого не могла, — уверяет она. Анхела рассказывает, что во время поездки она устроила сцену этой другой женщине, с которой, как она подозревала, у её партнера были отношения. Убедившись, что это не так, она, по её словам, вернулась в Уругвай одна. Спустя несколько дней её партнер был задержан в Аргентине вместе с другими людьми. В топливном баке автомобиля было обнаружено 17,8 килограмма кокаина. Он оставался в заключении в Аргентине и вышел на свободу в феврале 2026 года. Анхела, напротив, по-прежнему находится под стражей в Уругвае в ожидании решения о своей экстрадиции. Ее партнер навещает ее раз в неделю. В запросе, направленном Аргентиной — содержание которого приведено в судебных решениях по делу, — утверждается, что Анжела, ее партнер и другие лица входили в группу, которая отправилась в поездку с целью незаконного оборота кокаина. Согласно запросу, все они проживали в одном отеле, оплату за который она произвела с помощью банковской карты. Также утверждается, что при изъятии телефонов двух участников были обнаружены сообщения и видеозаписи, которые, как утверждается, доказывают причастность к операции ещё трёх человек, в том числе Анжелы. Её адвокаты выразили недоумение по поводу того, что Аргентина не сообщила о содержании этих «предполагаемых» сообщений и видеозаписей, и указали, что адвокат Анжелы в этой стране не имел доступа к материалам дела и, следовательно, не располагал этой информацией. Защита утверждает, что не существует никаких доказательств того, что она знала о цели поездки. В марте 2026 года Верховный суд постановил, что экстрадиция должна быть разрешена. Передача подозреваемой пока не состоялась, поскольку Анжела подала очередную судебную апелляцию. В своём решении Суд напомнил, что в рамках подобных процедур следует анализировать лишь формальное соответствие запроса. Определение виновности или невиновности Анжелы, как было отмечено, должно стать частью судебного процесса, который будет проходить в Аргентине. Суд также счёл, что информация, присланная запрашивающей страной, содержала достаточное описание фактов и предполагаемого участия Анжелы для принятия решения об экстрадиции. В своих аудиозаписях она снова и снова возвращается к материалам дела. Она отстаивает свою невиновность и выражает разочарование в отношении уругвайских институтов, которые продлили её содержание под стражей и отказали ей в возможности пройти судебный процесс под домашним арестом. —Мне стыдно быть уругвайкой, потому что те, кто должен был защищать мои права и гарантии, отвернулись от меня. Не может быть, чтобы версия иностранного государства — куча лжи — ценилась выше фактических доказательств моей невиновности, и чтобы моя жизнь ничего не стоила. Анхела утверждает, что у неё есть доказательства того, что она не знала о связи этой поездки с наркотрафиком. Её вина или невиновность ещё не были рассмотрены судом. Анхела делится в своём статусе в WhatsApp тем, что получила оценку 12 по одному из предметов, которые она изучает. Когда она выйдет из тюрьмы, она хочет закончить среднюю школу и поступить на юридический факультет. —Неважно, даже если я закончу в 60 лет. Я это сделаю, — утверждает она. Она также мечтает перенести свою студию из Чуй в Мальдонадо, куда её дети планируют поступить учиться, и пройти курсы ораторского мастерства. В будущем она хочет заняться политикой. Она не намерена забывать о том, что пережила. Говорит, что хочет вернуться в тюрьму в качестве волонтёра, чтобы проводить занятия по косметологии и продвигать образовательные проекты по развитию предпринимательства. В личной жизни она планирует начать терапию. —Возможно, политика — это сумасшедшая мечта, но я намерена не останавливаться, пока не доберусь до Сената. То, о чём я никогда и не думала, сегодня стало смыслом моей жизни. Я всегда боролась за то, чего хотела, и сейчас будет не иначе. Я выхожу оттуда с ещё большим желанием, потому что теперь знаю обе стороны.