Венесуэла отворачивается от Мадуро и вступает на путь, с которого нет возврата

Сценаристка Габа Агудо Адриани искала по GPS дом своей подруги в Каракасе, когда оказалась перед улицей, перекрытой людьми в форме и контрольно-пропускными пунктами. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять не только то, что здесь живет Делси Родригес, но и то, кем теперь стала Делси Родригес. Этот момент растерянности хорошо отражает общее настроение в связи с новым этапом в жизни страны. После многих лет ожидания перемен Венесуэла вступила в новый этап, при этом ее граждане до конца не понимают, на каком они находятся этапе. Реальность резко изменилась, но по-прежнему окутана смесью оптимизма и неопределенности. Что-то изменилось: сложно определить, насколько, в каком направлении и надолго. Хотя это, похоже, необратимо. В Каракасе имя и лицо Николаса Мадуро по-прежнему запечатлены на некоторых рекламных щитах и в телевизионных роликах, но его присутствие постепенно размывается, пока не исчезнет из повседневных разговоров. И, возможно, из сферы власти. Спустя почти три месяца после его поимки в ходе оперативной операции США и за несколько недель до начала его суда в Нью-Йорке страна функционирует — лучше — без него. На его место в чавизме выходит Делси Родригес, и, хотя она не разрушает систему, которая ее поддерживает, она постепенно отстраняет самых лояльных к своему предшественнику в попытке оставить мадуризм в прошлом. В последние недели Родригес провела перестановки в своем кабинете, заменив одних министров другими, более близкими к ее руководству. Он также расформировал военную иерархию — включая влиятельного министра обороны Владимира Падрино — которая контролировала страну даже после провала обороны, приведшего к захвату Мадуро. Новые генералы не означают разрыва — они по-прежнему верны боливарианской революции, — но теперь это те, кого она сама выбрала. Одним из ярчайших примеров этого перелома стало отстранение генерала Хорхе Маркеса, одного из самых доверенных людей Мадуро. Сначала его отстранили от ключевых сфер, таких как энергетика и телекоммуникации, а в ходе последней перестановки перевели в Министерство жилищного строительства, гораздо менее стратегически важный ресор. Он был последним крупным представителем мадуристского ядра в правительстве. «Возможно, центральным элементом сегодняшней Венесуэлы является политическое исчезновение Николаса Мадуро. Речь идет не только о его фигуре, но и о всей системе власти, которая его поддерживала», — предупреждает международный наблюдатель, пожелавший остаться анонимным. «Происходят изменения, которые уже не соответствуют мадуризму, как в исполнительной власти, так и на других уровнях власти». Есть сцены из жизни Венесуэлы без Мадуро, которые еще несколько месяцев назад были бы немыслимы. Забастовка транспорта, парализовавшая Каракас, освобожденный оппозиционер, дающий пресс-конференцию, чтобы раскритиковать репрессии чавистов, или марш профсоюзов, движущийся к Национальной ассамблее с плакатами, требующими повышения зарплат и большей свободы. «Венесуэльцы сыты по горло коррумпированной и неэффективной системой, и это недовольство может стать реальной движущей силой перемен», — утверждает Джефф Рэмси, старший приглашенный научный сотрудник Атлантического совета. Такие картины сейчас стали относительно привычными: рабочие, студенты, оппозиционеры и гражданские организации каждый день проверяют, как далеко они могут зайти. Они прощупывают реакцию чавизма. «На улицах ощущается значительная перемена. Каждый день исследуются границы свободы слова и свободы митинговой деятельности в процессе, который кажется необратимым», — отмечает один из дипломатических источников. Наиболее значимым жестом открытости стал закон об амнистии, инициированный самой Родригес. Закон содержит четкие исключения — которые оставляют за бортом таких фигур, как Мария Корина Мачадо, которую чавизм обвиняет в подстрекательстве к военной интервенции, — но он принес пользу около 5 000 человек, которых выпустили из тюрем или отменили меры пресечения. И в то время как около 500 политических заключенных ожидают освобождения, ключевые фигуры системы, такие как бизнесмены Рауль Горрин и Алекс Сааб, а на этой неделе — Вильмер Руперти, были арестованы. По утрам по радио следуют новости о восстановлении экономики: строительный сектор, доходы от нефти, приток инвестиций, продажа золота. Та же самая болтовня повторяется на государственном телевидении. На улицах действительно царит нечто похожее на оптимизм. Люди снова громко обсуждают повседневную жизнь, возобновились мероприятия и культурная жизнь, а ночная жизнь стала более оживленной. Может показаться, что страна переживает настоящий подъем благодаря вмешательству США, но улучшения пока не отразились на кошельках венесуэльцев. «Существует общее ожидание, что что-то должно произойти, но это скорее ожидание, чем ощущение, что это уже происходит. На деле ситуация по-прежнему тяжелая: доллар растет с каждым днем, проблема разницы курсов не решена, а инфляция остается главной проблемой для рядового венесуэльца», — сетует Агудо, венесуэлка, которая неожиданно наткнулась на дом Делси Родригес. «Возможно, самым ярким доказательством того, что что-то изменилось, является то, что я использую свое настоящее имя, ведь когда мы с тобой разговаривали в январе, я не решалась позволить тебе его опубликовать. Я боялась». При ненадежных данных об инфляции, которая, однако, достигает трехзначных цифр — самой высокой в мире —, страна по-прежнему остается чрезвычайно дорогой. Средняя зарплата неквалифицированного рабочего составляет около 160 долларов — это ограниченный бюджет для таких цен, как дневное меню (более 15 долларов), дюжина яиц (шесть долларов) или восемь долларов за килограмм кофе. Потеряв около 70 % своего объема в период с 2014 по 2020 год, экономика в 2022 году продемонстрировала бурный рост, но с тех пор развивается гораздо более скромными темпами. Слишком медленно, чтобы восстановить утраченное. Зарплаты по-прежнему на низком уровне, бюджетный дефицит высок, и хотя нефть вновь становится источником надежды, этого недостаточно. Экономика растет — по официальным данным, примерно на 8 % в 2025 году, — но исходит из настолько ослабленного положения, что прогресс едва заметен. «В Венесуэле существует огромный разрыв между риторикой и реальностью», — утверждает Рамзи, специалист по этой стране. «Хотя экономика может немного вырасти в этом году, речь идет о стране, где большинство населения живет в бедности». Оппозиция тоже пытается найти свое место на этом новом этапе. Она переживает собственную перестройку. Мария Корина Мачадо, лидер с наибольшей поддержкой народа, по-прежнему находится за пределами страны, и, хотя ее приоритетом является возвращение, неясно, сможет ли она сделать это так скоро, как хотела бы. Ее возвращение может ускорить события, усилить требования о проведении выборов, но также нарушить и без того хрупкое равновесие. А в Вашингтоне приоритетом является стабильность, которая имеет основополагающее значение для бизнеса. Между тем у союзников Мачадо в «Единой платформе» начали появляться трещины и нюансы. Некоторые партии уже изучают каналы связи с чавизмом, чтобы занять место на арене, где больше не идет полное противостояние. Параллельно с этим появляются другие фигуры, такие как бывший кандидат в президенты Энрике Маркес, недавно вышедший из тюрьмы и получивший публичную поддержку Дональда Трампа, пригласившего его на выступление с обращением «О положении страны».