Беспокойство о судьбе пропавших без вести после землетрясений в Венесуэле: «След моей матери потерялся»

Последний след 70-летнего Феликса Товара связан с покупкой, которую он совершил с помощью своей дебетовой карты в пекарне «Ла Альмендрина» в Плайя-Гранде в 17:31 24 июня, за полчаса до того, как два землетрясения потрясли Ла-Гуаиру и Каракас. Данные геолокации его телефона показывают, что в последний раз он находился на тротуаре напротив этого заведения, где, возможно, пил кофе и немного размышлял. Он, вероятно, находился вблизи входа в огромный отель «Мариотт», который, как и пекарня, обрушился после землетрясений магнитудой 7,2 и 7,5, усугубивших гуманитарный кризис в Венесуэле. Не прошло и месяца с момента подземных толчков, а число погибших в результате землетрясений в Венесуэле уже достигло 5 208 человек, согласно официальным данным, опубликованным в воскресенье. Эта катастрофа заставляет сотни семей не только искать под завалами, но и любые следы близких, пропавших в критические часы землетрясений, отмеченные нескоординированной и запоздалой реакцией властей. Семья Феликса снова и снова искала его в моргах, в списках больниц, под завалами пекарни, но так и не нашла. Несколько дней назад они подали официальное заявление в судебную полицию о его пропаже, категория, о которой правительство не хочет сообщать, но которая затрагивает тысячи венесуэльцев, не имеющих уверенности в том, действительно ли их родственники находятся под тоннами обломков, которые ещё предстоит расчистить, или же они пропали в хаосе, последовавшем за землетрясениями, в результате которых поступают сообщения как о потерянных телах, так и о спасённых живых людях, доставленных в больницы, которые затем исчезают. «Есть вещи, которые не в наших силах, есть вещи, в которых нужно просто ждать», — говорит его дочь Элибель Товар, которой пришлось вернуться в Венесуэлу из Чили, чтобы разыскать отца. Более 20 дней отчаянных поисков не помогли разгадать главную загадку, стоящую перед ними в данный момент. Им так и не удалось получить доступ к записям камер видеонаблюдения отеля, чтобы подтвердить, действительно ли их отец мог укрыться там. Они надеются, что в рамках открытого полицейского расследования эта проверка сможет состояться. «Этот отель, возможно, полностью разрушен, до сих пор там ничего не трогали», — говорит Товар. «Нам сказали, что когда начнут убирать завалы, станет ясно, были ли там люди». Феликс пробыл в стране чуть больше двух месяцев, занимаясь логистикой и транспортировкой. Он ездил между Венесуэлой и Бразилией. Но они выросли и жили в Ла-Гуайре, хотя там у них уже почти ничего не осталось. Феликс останавливался в гостинице «Вилла-дель-Кармен», которая устояла после землетрясений и находится в двух кварталах от того места, где, как полагают, он находился. Ее дочь Элибель уже более десяти лет не возвращалась в то место, где она жила до 15 лет и где они пережили оползень 1999 года. «Люди должны способствовать подаче заявления в Управление научных, уголовных и криминалистических расследований, чтобы это стало официальным делом и было проведено расследование», — настаивает Элибель. Она проверила списки всех больниц и клиник, но не смогла обойти каждый этаж, чтобы посмотреть, не лежит ли Феликс на какой-нибудь койке в бессознательном состоянии или в состоянии дезориентации. Она также сдала зубную пластинку своего отца, чтобы облегчить идентификацию с помощью этого метода. «Это очень сложно: тебя не пускают в больницы, а в списках фигурируют имена, которые даже не похожи на имена — там вопросительные знаки, отдельные буквы», — добавляет Элибель, которой на этой неделе пришлось прекратить поиски на месте и вернуться в Чили, где её ждал 11-летний сын. По крайней мере три гражданские платформы создали базы данных пропавших без вести, сопоставив их со списками больниц и приютов, найденных и погибших, причем цифры в этих списках значительно расходятся. Даже «Encontrarles», инициатива Сети венесуэльских журналисток, зарегистрировала через форму 4 418 человек, из которых чуть более сотни числятся как найденные. «Venezuela Te Busca» зарегистрировала 17 000 пропавших без вести, а «Venezuela Reporta» — более 40 000. Организация Объединенных Наций оценила это число в диапазоне от 40 000 до 50 000 человек. Стены, уцелевшие в Ла-Гуайре, обклеены фотографиями пропавших без вести людей с указанием имен, адресов и телефонов в надежде, что кто-нибудь перезвонит с новостями. В первом отчете о жертвах, представленном правительством на следующий день после землетрясений, было указано около 156 пропавших без вести. Однако впоследствии эта цифра больше не упоминалась. Несколько дней назад председатель Национальной ассамблеи Хорхе Родригес заявил, что разговоры о пропавших без вести являются «спекуляцией». Он сказал, что через «Систему Патрия» — платформу, распределяющую пособия среди части населения, — можно подавать заявления, но протокол действий в таких случаях остаётся неясным. Также не было разграничено количество погибших и пострадавших, а также не указано, сколько среди них детей и женщин. Правительство наградило тысячи спасателей, объявило конкурсы на реализацию планов восстановления, обещает жилье, продвигается в сносе зданий, но не упоминает об этих случаях. Именно в числе пропавших без вести заключается истинная глубина трагедии. Хаос в реагировании на бедствие оставил много нерешенных вопросов у многих семей. Например, родители трехлетних близнецов Матиаса и Матео Пенья неделями следовали за подсказками некоего якобы спасателя, который в аудиосообщении заверил их, что спас детей живыми. Затем они получили информацию о том, что детей якобы перевезли в больницу в другом городе. Фотографию детей расклеили на улицах, в приютах и больницах. На этой неделе наконец-то нашли тела детей под обломками дома OPP25 в Танагуарена, где они жили. Что же касается Кристины Рамос, то есть доказательства того, что её удалось спасти. Видеозаписи её разговора с пожарными, когда она находилась под обломками своего дома в Катия-ла-Мар, стали вирусными. Она говорила с некоторой озабоченностью и стеснением из-за своего внешнего вида — её лицо было покрыто пылью и грязью. Спасатель подбадривал её и делал комплименты её ногтям, которые были видны, когда к ней добрались — через двадцать часов после того, как она оказалась задавленной. Сначала вытащили её мужа Хесуса Энрике Магальянеса. У неё на ногах лежал холодильник. Но на видеозаписях, которые есть у семьи, видно, как она протягивает простыню через щели, чтобы помочь вытащить своего супруга. Она говорит ясно, утверждая, что она сильная. На скорой помощи её доставили в Военно-морской госпиталь Ла-Гуайры. После этого о ней больше ничего не было слышно. Есть фотографии, видеозаписи и записи телефонных разговоров — часть тех материалов, которые остались у её детей, следивших за спасательной операцией из США, как это пришлось пережить многим семьям, затронутым миграционным кризисом в Венесуэле, чьё беспокойство усугубляется расстоянием. «След моей матери потерялся, она прибыла в больницу живой и в полном сознании, а теперь её нет», — говорит по телефону 52-летний Криснель Мата. «В военно-морской больнице мне даже отказались подтвердить, что мой отчим получал там лечение, хотя именно оттуда его направили в больницу „Варгас“ в Ла-Гуайре, чтобы он мог пройти диализ. Здесь царит полное отсутствие организации и этики. Невозможно, чтобы её перевели в другую больницу и не осталось никаких записей. Мы просим о помощи всех, кто может помочь. Мы делаем всё, что можем, но у нас связаны руки», — говорит она с чувством беспомощности. У Кристины рак кожи на лице, поэтому на следующий день после землетрясений у неё была назначена консультация у врача. Именно поэтому они обошли все больницы, клиники и онкологические центры, куда только смогли. Они также несколько раз бывали в морге. «Мы проверили все списки. Нашли только двух Кристин Рамос: одну с номером удостоверения личности 13-летнего подростка, а другую — указанную как Кристина О., без данных, которая не соответствует ей». Прошли дни, и Хесус Энрике Магальянес уже оправился от синдрома задавливания, из-за которого ему пришлось пройти три сеанса диализа. Его выписали из больницы, он находится со своей семьёй, и его пасынки говорят, что после пережитой трагедии он мало разговаривает. «На днях он сказал нам, что не понимает, почему не нашли Кристину, если она была в лучшем состоянии, чем он, и сама помогла его вытащить».