Спасибо тебе, Тоньо.
«Спасибо тебе и прости за слабости», — сказал мне Антонио «Тоньо» Аранибар в конце интервью, которое мы провели в декабре 2012 года в его доме в Поланко, Мексика. Дело в том, что во время этой долгой беседы ему несколько раз приходилось доставать свой белый платок, чтобы вытереть слезы. Его мучила демократическая память, несправедливая удаленность от страны и семьи, а также хрупкость его памяти. Ведь, перебирая столько событий, начиная с 1962 года, когда в 21 год он начал свою политическую карьеру в качестве исполнительного секретаря FUL в Кочабамбе, он был вынужден упоминать десятки имен. Это было тихое и ясное воскресенье, как его дом, как он сам, теплый, неторопливый, любящий. По окончании беседы он пригласил нас пообедать в простой ресторан поблизости. Мексика была тогда его городом, как и многие другие города Латинской Америки, все из-за изгнания во времена военной диктатуры, и последнее, самое длительное, самое неблагодарное и несправедливое изгнание длилось 21 год и произошло во...
